Рай тебя не спасёт

Когда в безмолвии, наполненном гулом ветра, раздались приближающиеся шаги, я был готов молиться на этот звук. Теперь, возможно, — о Тьма, прошу! — удастся что-нибудь выяснить.

Я нетерпеливо вглядывался во мрак. Казалось, прошли годы, прежде чем напротив решётки остановилась знакомая фигура в сером свободном платье. Маир.

Ведьма наклонила голову. Факел на стене вспыхнул, осветив левую щёку, изрытую волнами рубцов.

— Где моя жена?! Что ты с ней сделала?! Она…

— Жива и здорова. Я поставила магическую сеть, чтобы никто не пострадал.

— Если тронешь её хоть пальцем…

Маир сухо улыбнулась.

— Махаллат?..

— Делит камеру с двумя пленницами. Там сухо и чисто. Не могу сказать, что тепло… Сам знаешь, в каком состоянии Башня.

Напряжение немного ослабло. И хотя Маир виртуозно умела искажать факты, замалчивать детали, уходить от неудобных вопросов (что нередко демонстрировала во время деловых переговоров), никогда, ни разу её не поймали на откровенной лжи. Она не стала бы глумиться над чужими чувствами, желая развлечь себя таким образом. Разыгрывать спектакль перед скованным, беззащитным пленником было ни к чему, а значит, Ева и Махаллат живы, не ранены и, надеюсь, содержатся в лучших условиях, нежели эти.

Но я должен был удостовериться, поэтому потребовал:

— Клянись Первой Тёмной!

Маир скривилась и выплюнула:

— Клянусь. Законы тебе известны: убить женщину можно только на войне или если нет иного выхода.

Я почувствовал, как дрожат, расслабляясь, мышцы. Уж не знаю, кем была эта Первая Тёмная и почему ведьмы так её почитали, но клятвами не разбрасывались. Сестра использовала этот трюк, чтобы вывести Маир на чистую воду, и всякий раз колдунья скрипела зубами, но говорила правду. Либо красноречиво молчала.

— Что с остальными демонами?

— С демоницами всё в порядке.

«С демоницами?» — я сглотнул.

Эта оговорка…"

"Женщины в Болотах священны — закон Первой Тёмной. Тот, на который так надеялась Махаллат. Традиция, возведённая в культ. Трепетно охраняемая Маир. Унизить или оскорбить пленницу — навлечь на себя позор. Зная, как дорожат ведьмы репутацией, я должен был догадаться: никто не посмеет заковать демониц в цепи, не бросит гнить в подвале по колено в грязи. Конечно, их заперли, обезвредили, но постарались сделать заключение максимально комфортным. Даже враг заслуживал уважения. Но это касалось только женщин. Только женщин, обладающих магической силой. Но не людей. И не мужчин. Мужчин законы не защищали. Меня охватило дурное предчувствие.

— Что с демонами?! Отвечай?!

Ржавая решётка отодвинулась с пронзительным скрипом. Ведьма шагнула в камеру. Подол длинного платья погрузился в жирный, лоснящийся ил.