Рай тебя не спасёт

Сестра провела по рисунку пальцем, и ящерица ответила на прикосновение, выпустив длинный раздвоенный язык. На мгновение он стал объёмным и, приподнявшись над кожей, лизнул ноготь Махаллат. Затем картинка снова сделалась статичной.

— Спрячь её, — сказал я.

Сестра постучала по татуировке. Ящерица скользнула по руке вверх, переместилась на плечо, на шею и, взмахнув хвостом, скрылась в волосах.

— Здесь её никто не увидит, — Махаллат пригладила чёрные локоны.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

Ева вернулась на подоконник, словно происходящее её не касалось.

— Немного. Надо решить, куда мы отправимся.

Повисло многозначительное молчание. Уверен, мы с сестрой думали об одном и том же.

— Отвратительная идея, — я нарушил тишину первым.

Сестра тяжело вздохнула:

— Есть другие варианты? Я не доверяю Маир, но сейчас Болота — единственное безопасное место. Возможно, единственное уцелевшее.

Я посмотрел на жену, думая о том, что правда о её семейной трагедии известна троим: мне, Махаллат и ведьме, пившей мою кровь на берегу Смрадного болота.

— Ты отправишь нас прямиком в ловушку.

Махаллат цокнула:

— У нас нет выбора. Маир… она… соблюдает законы Первой Тёмной. Может, всё обойдётся.

— Или мы совершим чудовищную ошибку.

Глава 38

Маир склонилась над Чашей. В этом сумрачном зале, полном эха, ведьма чувствовала себя как в ловушке. Бортик колодца под пальцами едва заметно вибрировал, и Маир знала: если приложить ладонь к стене, ощутишь подземные толчки, сотрясавшие Башню. Сегодня Башня казалась кукольным домиком, сделанным из картона. Оголённые стропила торчали из развороченной крыши и натужно скрипели под порывами ветра. Куда бы Маир ни направилась, её повсюду преследовал монотонный гул — отголосок бури, уничтожающей мир за куполом. О великий Порядок, как же она мечтала о тишине! Чтобы этот непрерывный шум стих и голова перестала раскалываться.

Жизнь под куполом сводила с ума не только Маир — всех ведьм. Пусть они считали друг друга сёстрами, пусть были до последней капли крови преданы своему клану, но долго выносить чужое общество не могли. Больше всего на свете ведьмы ценили уединение: искали скрытые от глаз поляны, глухие чащи, тайные тропы. Селились так, чтобы на много километров вокруг не встретить ни одной живой души. Не выбирали себе пару, не строили отношений, не заводили семей. Случалось, месяцами не видели никого из сестёр, а потом замечали силуэт, мелькнувший среди деревьев, и отворачивались, не окликая. Одиночество было им необходимо как воздух. И вот теперь, привыкшие к бесконечным просторам болот, к тенистым лесам, в которых легко затеряться, к тихой, размеренной жизни, полной гармонии, они вдруг оказались заперты на узком клочке земли, вынужденные тесно взаимодействовать.