Рай тебя не спасёт

Перед Евой склонялась темноволосая голова. Велар не заметил, что жена пришла в чувства. Он стоял на коленях перед креслом и сосредоточенно растирал её ступни, заставляя циркулировать кровь. Рука, рассечённая до кости, не болела. Ева перевернула ладонь: на месте воспалённой раны была гладкая кожа.

В гостиной висел привычный сумрак. Шторы были задёрнуты. На каминной полке подрагивал крылышками призрачный мотылёк. Велар смотрел вниз, на её босые ноги, и Еве опять до слёз стало стыдно за уничтоженную годовую дань и слова, сказанные в порыве гнева. Она потянулась дотронуться до тёмных волос, но реальность ускользнула.

Сквозь сон Ева чувствовала, как Велар кормил её с ложечки, подносил к губам чашку с травяным настоем, касался лба влажным полотенцем. Слышала шёпот исцеляющих заклинаний.

Очнулась Ева в своей старой комнате в одиночестве. На прикроватной тумбочке мерцала свеча. В тишине раздался шорох: за дверью стояли. Ручка скрипнула, словно с той стороны на неё опустилась ладонь, но дверь не открылась, и Ева вздохнула с облегчением, не готовая увидеть Велара. Не готовая платить по счетам.

Брачная клятва связала надёжнее толстых цепей. Как же Ева не хотела заключать контракт! Но чувствовала себя обязанной терпеть: демон заслужил награду. Он столько раз приходил на помощь, доказывал любовь, прощал предательства, даже поссорился с сестрой. На одной чаше весов лежали её, Евы, желания, на другой — боль, которую причиняли демону инстинкты. Может, Махаллат была права, назвав её эгоистичной мерзавкой? Но делить с кем-то постель из чувства долга…

Ева потянулась к кувшину и налила стакан воды. От свечи остался огарок. Фитилёк ушёл вглубь, окружённый короной из восковых стенок."

"Раны затянулись, болезнь отступила. Тело пело, приветствуя физический комфорт, но внутри Ева ощущала себя разбитой.

* * *Часть цокольного этажа была отведена под купальню — мрачное помещение без отделки и украшений. В центре дышал паром бассейн в форме восьмиугольника, окружённый арочными нишами. Каждое углубление занимала низкая каменная скамейка. Под потолком порхала стая голубых мотыльков: таких Велар когда-то предлагал Еве, чтобы осветить спальню.

Не решаясь раздеться под прожигающим взглядом демона, Ева накручивала на палец нитку, вылезшую из рукава, словно пыталась спрятаться за преградой из кружева и муслина. Пока она спала, её обмыли, но этого было недостаточно: запахи барака преследовали, окружали фантомным облаком. Хотелось опуститься в воду и скрести кожу до красноты.

Обнажаться перед Веларом было мучительно. Ева понимала, зачем супруг увязался за ней в купальню, но чувствовала себя не готовой к близости, к новой роли, к необходимости беспрекословно подчиняться прихотям мужа.