Словно в раю

Некая сила овладела им, она возникла из глубин его существа, почуяв женщину у него в объятиях, и он пропал.

Он должен поцеловать её. Обязан. Это так же просто и изначально, как его дыхание, его кровь и сама его душа.

И когда он поцеловал Онорию…

Земля перестала крутиться.

Весь мир замер, всё, кроме него и Онории, кроме соединявшего их поцелуя, который был легче пёрышка.

В нём пробудились страсть и желание. Маркус понял, что если бы не его болезненная слабость и истощение, он пошёл бы до конца. Он просто не смог бы остановиться. Он прижал бы её тело к себе, обретя блаженство в её нежности и аромате.

Он целовал бы её крепко и прикасался бы к ней. Во всех местах.

Он умолял бы её. Умолял остаться, умолял ответить на его страсть и принять его в себя.

Он хочет её. И это ужаснуло его больше всего.

Это же Онория. Он клялся защищать её. А вместо этого…

Маркус оторвался от её губ, но отодвинуться от неё не смог. Прижавшись лбом к её лбу, наслаждаясь последним прикосновением, он пошептал:

А потом Онория ушла. Она не смогла быстро выйти из комнаты. Он видел, как она уходит, с трясущимися руками и дрожащими губами.

Он просто животное. Она спасла ему жизнь, и вот как он её отблагодарил?

– Онория, – прошептал Маркус. Он потрогал пальцем губы, словно мог почувствовать её там.

И он почувствовал. Что было чертовски скверно.

Он по-прежнему ощущал её губы и чувствовал трепет от лёгкого соприкосновения с её губами.

Она оставалась с ним.

И Маркус подозревал, что Онория останется с ним навсегда.

К счастью, Онории не довелось провести следующий день в агонии из-за её краткого поцелуя с Маркусом.

Вместо этого она уснула.

Путь из спальни Маркуса в её собственную комнату был недолгим, так что она сосредоточилась на сиюминутной задаче – переставлять одну ногу за другой и оставаться в вертикальном положении, пока не дойдёт к себе. И едва сделав это, девушка легла на кровать и проспала целые сутки.

Если ей что-то и снилось, то она ничего не запомнила.

Когда Онория окончательно проснулась, уже было утро, и на ней оставалось то самое платье, которое она надела в Лондоне. Как давно это было? Ей понадобились ванна, чистая одежда и, разумеется, завтрак, во время которого Онории удалось настоять на том, чтобы миссис Уэзерби присоединилась к ней. И Онория говорила обо всём на свете, не имевшем ни малейшего отношения к Маркусу Холройду.

Яичница оказалась просто потрясающей, как и бекон, а гортензии за окном совершенно невероятные.

Гортензии. Кто бы мог подумать?

В общем, Онория успешно избегала не только Маркуса, но и самых мыслей о нём до тех пор, пока миссис Уэзерби не спросила:

– Вы уже навестили сегодня его сиятельство?

Онория запнулась, поднося булочку ко рту.

– Э-э, ещё нет, – ответила она. Масло с булочки капнуло ей на руку.