Словно в раю

Занавеси были задёрнуты не полностью, и лунного света было достаточно, чтобы различать цвета. А может, он просто знал, что стены бордового цвета, а большая картина над камином в зелёных тонах. Люди видят то, что ожидают увидеть. Один из основных трюизмов жизни.

Маркус снова повернул голову, вглядываясь в фигуру, спящую в кресле. Это определённо Онория, и не только потому, что он ожидал увидеть именно её. Её волосы растрепались, волосы светло-каштанового цвета, недостаточно тёмные для леди Уинстед.

Маркус задумался над тем, как долго она сидит здесь. Ей, должно быть, весьма неудобно.

Но ему не следует её беспокоить. Она должна отдохнуть.

Он попытался сесть, но оказался слишком слаб, чтобы одолеть больше нескольких дюймов. Но так он мог лучше видеть и, возможно, даже дотянуться мимо Онории до стакана с водой на столике.

Или нет. Он вытянул руку на половину фута прежде, чем она снова упала на постель. Чёрт, как же он устал. Как хочется пить. Губы словно замело песком.

Стакан с водой манил обещанием рая. Недосягаемого рая.

Маркус вздохнул, о чём немедленно пожалел, поскольку у него заболели рёбра. Болело всё тело. Как может тело болеть абсолютно везде? Кроме ноги, которая пылала адским пламенем.

Но Маркусу показалось, что жар спал. Или был не таким сильным. Трудно сказать. Он явно чувствовал, что мысли у него более ясные, чем прежде.

Он с минуту смотрел на Онорию. Та спала совершенно неподвижно. Голова её была наклонена набок под неестественным углом, и он мог предположить, что она проснётся с жуткой болью в шее.

Может быть, разбудить её? Это будет любезно с его стороны.

– Онория, – прокаркал он.

Девушка не шелохнулась.

– Онория, – Маркус попробовал говорить громче, но звук получился тот же, скрежещущий и хриплый, словно муха, бьющаяся о стекло. Не говоря уже о том, что эти усилия совершенно его измотали.

Он снова протянул к ней руку. Рука была тяжёлой, как дерево, но ему удалось оторвать её от постели. Он намеревался только толкнуть Онорию, но вместо этого рука его тяжело шлёпнулась на её вытянутую ногу.

– А-а-а-а! – Девушка с криком проснулась. Голова Онории откинулась так быстро, что она ударилась затылком об столбик кровати. – Ой.

Она потёрла рукой ушибленное место.

– Онория, – снова произнёс Маркус, пытаясь привлечь к себе её внимание.

Она что-то пробормотала, зевнула и потёрла щёку тыльной стороной ладони. И затем:

Голос у неё был сонный. Чудесный голос.

– Можно мне воды? – попросил Маркус. Возможно, ему следовало бы сказать что-то более возвышенное и содержательное; ведь он практически вернулся с того света. Но ему страшно хотелось пить. Он словно пересёк пустыню, изнемогая от жажды. И в его состоянии просьба о воде была содержательнее всего.