Словно в раю

– Оставайтесь здесь, – сказала Онория остальным. – Я скоро вернусь.

– Должны ли мы репетировать в твоё отсутствие? – поинтересовалась Айрис.

Онория закатила глаза, отказываясь отвечать на это.

– Его сиятельство уже ожидает в гостиной, – сообщил Пул.

Разумеется. Ни один дворецкий не станет оскорблять графа требованием положить карточку на серебряный поднос и удалиться.

– Я быстро, – пообещала Онория кузинам.

– Ты уже говорила это, – напомнила ей Сара.

– За мною не ходить!

– И это ты тоже говорила, – сказала Сара. – Или что-то в том же духе.

Онория бросила на неё еще один грозный взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Она мало рассказывала Саре о времени, проведённом в Фенсмуре. Лишь то, что Маркус тяжело болел, и они с матерью способствовали его выздоровлению. Но Сара знает её лучше остальных, она будет задавать вопросы, особенно теперь, когда Онория вышла из себя от одного только вида визитной карточки Маркуса.

Онория шла по дому, и её злость усиливалась с каждым шагом. Какого чёрта он себе думает? Доктор Уинтерс высказался предельно ясно. Маркусу надлежало неделю оставаться в постели, а затем находиться дома ещё неделю, а возможно, две. Ни в одной математической области это не может быть равно его появлению в Лондоне в настоящий момент.

– Что ты… – Она ворвалась в гостиную, но запнулась при виде графа, стоящего у камина и являющего собою настоящее воплощение здоровья. – Маркус?

Он улыбнулся, и сердце Онории (грешное и предательское) растаяло.

– Онория, – произнёс Маркус. – Мне тоже приятно тебя видеть.

– Ты выглядишь… – Она моргнула, не веря своим глазам. У Маркуса был хороший цвет лица, глада не выглядели впалыми, и он, кажется, набрал утраченный вес. – …Выглядишь хорошо.

Ей не удалось скрыть своё удивление.

– Доктор Уинтерс счёл меня здоровым для поездки, – пояснил Маркус. – Он говорит, что ещё не встречал человека, который бы так скоро встал на ноги после лихорадки.

– Должно быть, это воздействие пирога с патокой.

Его глаза потеплели:

– Что привело тебя в город? – спросила Онория. Ей хотелось добавить: «Учитывая, что тебя освободили от обязанности следить, чтобы я не сочеталась браком с каким-то идиотом».

Ей было немного горько.

Но злости она не чувствовала. Не было смысла и причины сердиться на него. Маркус лишь выполнял просьбу Дэниела. И он не разбил ничьих сердец. Правду говоря, Онория не была особенно влюблена ни в одного своего поклонника, и если бы кто-то из них сделал ей предложение, она бы вряд ли его приняла.

И она бы ни за что не позволила себе влюбляться в него.

Единственное, в чём теперь Онория была уверена, так это в том, что она не допустит, чтобы Маркус о чём-то догадался. Пусть думает, что ей неизвестно о его махинациях.