Рафаэль

Это поможет успокоить страх перед тем, что ты предашь нашу культуру, оставив нас на милость Мики и его леопардов. — Заметил Бенито.

— Почему речь о Мике? — Не поняла я.

— Он путешествует по стране, как глава Коалиции, которая призвана объединять все группы животных между собой. — Ответил Бенито.

— Ага, Мика — наш мальчик с плаката, призывающий людей, териантропов и оборотней всех расцветок жить дружно. — Сказала я.

— Некоторые из моего народа считают, что это я должен стоять во главе Коалиции.

Я посмотрела на Рафаэля.

— Ты теперь ездишь по делам Коалиции почти так же часто, как это делает Мика.

— Но я не стою во главе Коалиции, а значит, для некоторых я — его правая рука. И Мика становится более сильным королем для всех зверей, а я — более сильным царем для всех веркрыс.

— Но веркрысами правишь ты. Мика не лезет в дела родере, если только ты сам не просишь его тебе помочь.

— Ты это знаешь, я это знаю, но многие из моего народа напуганы и не верят в это, а мои враги продолжают твердеть о том, что я просто марионетка в руках Мики и его любовника Жан-Клода.

— Они не любовники. — Автоматически поправила я, но не то что бы ожидала, что в это кто-то поверит. Нельзя доказать, что кто-то чего-то не делал, особенно если об этом постоянно витают слухи.

— Все мы это знаем. — Ответил Рафаэль.

— Проблема не в том, трахает ли Мика Жан-Клода, а в том, что наши враги утверждают, что Рафаэль его трахает. — Пояснил Бенито.

Я вылупилась на него.

— Это что-то новенькое. — Заметила я.

Они втроем с Клодией покачали головами.

— Ладно, это новенькое для меня.

— Этот слух только усиливает теорию о том, что, если Рафаэль будет еще сильнее привязан к тебе и Жан-Клоду, тот сможет запросто поработить нас. — Сказал Бенито.

— Жан-Клод не интересуются изнасилованием. — Ответила я, про себя подумав о том, что он слишком многое пережил, и за все эти столетия слишком часто оказывался в руках более сильных вампиров. Это отбило у него всякое желание навязать себя там, где его не хотят, хотя, учитывая, что ему было порядка шести веков, его представления о соблазнении были не слишком политкорректными, но изнасилованиями он не увлекался. Прежде, чем будет сделан решающий шаг, человек должен был дать ему свое согласие.

— Опять же, мы знаем, что Жан-Клод справедлив, а наши враги этого не знают. — Напомнил Рафаэль.

— Анита, сделай Рафаэля своим moitié bête. Дай ему силы, чтобы победить наших общих врагов настолько вчистую, чтобы они побоялись бросить ему новый вызов. — Попросил Бенито.

— Ты знаешь, почему я этого не делаю.

— Потому что Нарцисс поклялся убить Кейна, если ты сделаешь меня крысой своего зова раньше, чем его — своей гиеной. — Сказал Рафаэль.

— А это — риск для жизни Ашера. — Добавила я.