Радужная пони для Сома (СИ)

— Ой… — она оглядывается, словно оценивает интерьер с точки зрения пригодности для жизни такому распиздяю, как я, — повезло тебе?

Интонация вопросительная, взгляд осторожный. И это неожиданно выбешивает.

Какого хера она так смотрит?

Жалеет, что ли?

Ебанулась?

Меня жалеть?

Меня???

— Повезло, — скалюсь я, пытаясь сдержаться, — охереть как.

И, вроде, правду сказал, в реале же так считаю, но таким тоном, что любой дурак бы понял: не стоит лезть в это дальше.

Любой, но не эта мелкая дурочка.

Я не успеваю моргнуть, как она оказывается рядом, так близко, что в другое время, совсем недавно, я бы уже возбудился и кайфанул, но сейчас что-то не так происходит. Неправильно.

И эта дура тоже ведет себя неправильно.

Я же ее совсем недавно тискал в универе, чуть не трахнул! И сейчас тоже хочу! Она это чувствует, сто пудов чувствует! И откровенно опасается рядом со мной.

И вот какого хера делает то, что сейчас делает?

Радужка смотрит мне в лицо, и взгляд ее настолько внимательный и серьезный, что почему-то проникаюсь и ничего не делаю, только таращусь в ее яркие глаза.

Ощущаю странное: словно падаю в глубокую радужную синь, и это одновременно кайфово и страшно, как бывает, когда с обрыва — и в пропасть. Восторг и ужас.

А потом — вышибающий дух удар о воду и мягкая, обволакивающая прохлада обнимающей тебя глубины…

Увлеченный, не сразу понимаю, что она тихонько гладит по щеке:

— Прости меня, я не хотела…"

"“Чего “прости”? Чего? Ты охуела? Пошла нахер!” — непременно заорал бы я в другой ситуации, потому что жалость — это последнее, что мне от нее нужно. Что мне вообще нужно в жизни.

Но сейчас я молчу, утопая в глубине ее глаз, и ощущаю себя гребанным счастливым дебилом. Потому что чувствую прохладные пальчики на своей щеке.

И мне сейчас не хочется двигаться, хотя с любой другой девкой я бы уже вовсю действовал, заваливая на диван и задирая юбку.

А тут боюсь дышать. Боюсь спугнуть хрупкую ласку ее рук с лица.

Боюсь потерять это ощущение сладкого ужаса, замирающего в груди, раскрывающегося там цветком…

Я замираю в чертовом ступоре, забывая дышать.

И совсем теряю способность двигаться и реагировать, когда Радужка тянется ко мне и прикасается губами к моим губам…

Глава 22

Я раньше не думал, что могу, целуя одну и ту же девчонку, испытывать столько самых разных эмоций.

С Радужкой это у нас не первый раз, и даже не второй, казалось бы, что может быть нового?

Нет, кайфово, безусловно, круто, но не эксклюзив. Должно так быть. А вот сюрприз — нихера!

Каждый раз — эксклюзив!

Каждый гребанный раз — словно в омут по самую макушку! С разбегу!

Сейчас вот я просто на дно погружаюсь. И ощущаю себя именно так: ни вздохнуть, ни выплыть. Только покорное, сладкое, обморочное сумасшествие.

Она целует меня. Сама.