Радужная пони для Сома (СИ)

 — Какой-то секс-фетиш? Изврат?

— Ну почему сразу изврат? — удивляюсь я, легко отступая в сторону, с открытого места к удобным и, главное, знакомым всем заинтересованным лицам в универе, нишам у стены, возле кабинета философии, — если это нравится обоим партнерам, это не изврат, а норма, — наставительным тоном сообщаю ей информацию, услышанную от какого-то тиктокера.

— А ты решаешь за обоих? — она словно не замечает моих маневров, продолжает диалог. Или интервью? Собеседование?

— Нет, — признаюсь я, — но я делаю так, что партнер принял правильное решение.

— Партнер? — удивляется Радужка, — а зачем тебе тогда я?

Я замираю, только сейчас осознавая, что она меня подловила. Вот… Коза!

Злость, мгновенная и жгучая, вспыхивает и тут же переплавляется, добавляя уже бушующей во мне похоти дополнительный градус."

"— Сучка, — констатирую я очевидность, а затем, перевернув нас в движении, прижимаю Радужку спиной к стене, подбрасываю выше, заставляя с легким писком усесться мне на бедра, и, помедлив пару секунд, чтоб успела осознать неминуемое, ну и насладиться, опять же, этим осознанием, отчетливо читаемым в огромных глазах, делаю, наконец, то, о чем мечтал с того самого мгновения, когда первый раз провернул это.

Затыкаю сладкий говорливый рот губами.

И-и-и… Это еще круче, чем в первый раз!

Потому что тогда я брал силой, да и злоба дикая душила, мешала кайфовать по полной программе.

А сейчас все обстоятельно, спокойно, мягко даже.

И Радужка не сопротивляется, наоборот, с готовностью раскрывает рот, позволяя целовать себя так, как мне хочется.

А хочется мне грязно.

В конце концов, завела она меня, и сильно.

Колготками своими рваными, волосами радужными и языком острым.

Невозможно завела, наказать хочется.

И я наказываю.

Целую, обхватывая сразу везде, потому что у меня лапы длинные и широкие, а она вся мелкая и трогательная. Трогать и трогать…

Целоваться умеет плохо, но эта неопытность только сильнее заводит.

Мало, значит, парней было до меня.

Почему-то это сейчас приобретает серьезное значение. Мне эгоистично и по-мудацки хочется, чтоб как можно меньше. Чтоб… Чтоб вообще никого. Хотя, такое за гранью уже.

В нашем мире целочек не осталось, по крайней мере тех, которых можно трахнуть и не поиметь потом синдром Шурыгиной.

Но вот такая искренность, порочный и одновременно невинный интерес, заставляют себя ощущать секс-богом, не меньше.

Она наивно позволяет делать с собой все, чего мне хочется, тем самым давая вполне определенную надежду, что и дальше позволит.

Прикольно, что ее острый язык — только пока я не прикасаюсь. Пока не нарушаю личное пространство. А как только это происходит… Кайф же какой…

Я теперь все время, вместо подколок и злобы, буду ее трахать.