Радость пирата

— О, Льюис, ты так незаметно подкрался…

Льюис пододвинул свободный стул поближе к жене и сел.

— Прости, дорогая, но я проснулся, вижу, тебя нет, и начал волноваться. Ты не заболела?

— Нет, дорогой, я только…

— Беспокоишься о предстоящем завтрашнем вечере?

— Нет, дорогой, хотя, должна признаться, я больше не жду этого праздника с тем энтузиазмом, с каким ждала его несколько дней назад.

— Тогда в чем же дело?

— Я… Я просто ждала, что Майлз зайдет к нам сегодня. Я думала, что письмо поможет ему разобраться в своих чувствах. Оказалось, что я ошиблась.

— Моя дорогая, — нахмурившись, сказал Льюис, — ты знаешь, что я не был с тобой вполне согласен в том, что Майлзу следует открывать шкатулку. Но если ты считала письмо настолько важным, тогда подожди, может, оно еще возымеет свое действие.

— Но прошло уже двое суток, если быть точной, то даже больше. Если бы слова матери произвели на него должное впечатление, он давно был бы здесь, — со вздохом констатировала Мэдди. — Боюсь, я нарушила данное Кэтлин обещание ради… ради ничего.

Льюис дружески погладил Мадлен по руке.

— Ты хотела как лучше. Мы оба знаем, что Кэтлин тебя поймет.

— Надеюсь. Но… Льюис, эти двое, Майлз и Алекс, созданы друг для друга. Если они не помирятся, будет трагедия.

— Я знаю, дорогая, но ты и так сделала все, чтобы помирить их. Слезами горю не поможешь. Ложись спать. Может быть, наутро все покажется тебе не таким мрачным.

— Хотела бы, чтобы ты оказался прав, — сказала Мадлен, вставая.

Рука об руку чета Венцев поднялась в спальню.

В эту ночь не спалось не только Мэдди. Алекс в соседней спальне слышала, как возвратились хозяева, слышала их приглушенные голоса. Сидя в кресле возле незажженного камина, Алекс, сознавая, что невольно явилась причиной бессонницы своей старшей подруги, чувствовала себя виноватой. Довольно разводить нюни и заставлять людей испытывать жалость. Завтра все будет по-другому. Завтра она наклеит на лицо счастливую улыбку. Она победит тяжкие мысли о Майлзе, заставлявшие ее скорбеть об утраченном счастье, она изгонит из памяти воспоминания о его объятиях и поцелуях. Завтра она сделает все, чтобы предстать прежней Александрой Уайком, простой деревенской акушеркой, какой она была до злополучного путешествия. Тогда, возможно, люди перестанут смотреть на нее с жалостью.

Да, решила Алекс, днем она будет носить маску. Алекс позволяла себе надеяться на лучшее, но надежда была весьма призрачной.

Гораздо позже, уже под утро, Алекс так и уснула в кресле. Не проснулась она и тогда, когда утром одна из горничных вошла в ее спальню, чтобы открыть окна.

Помня о своем решении, она весело поприветствовала Джулию, не потрудившись объяснить, почему кровать так и осталась несмятой.