Радость пирата

Понял?

— Конечно!

Перечисляя все те чудеса, которые они за день успели увидеть с Эриком, мальчик вдруг наткнулся взглядом на пачку исписанной бумаги, связанную красной бархатной лентой.

— Что это?

— Письмо, простое письмо, — ответила Кэтлин, убирая связку в карман.

— Очень оно длинное, — заметил мальчик.

Стоя на балконе, Майлз совершенно ясно вспомнил полные любви глаза матери, когда она сказала:

— Это письмо одному очень дорогому человеку.

А потом она вдруг засмеялась, велев мистеру Майлзу бежать в свою комнату, переодеться, и еще Майлз помнил, как в комнату вошел отец, и, думая, что сын уже ушел, подхватил на руки мать и поцеловал ее со страстью, которой Майлз не мог тогда понять, но почему-то был счастлив, видя проявление отцовской любви.

Кэтлин была права. До сих пор этот день, один из многих, был самым обычным днем, наполненным, как и другие, любовью и радостью. Он не мог тогда знать о том особом даре, что готовит ему мать, вся его жизнь складывалась из одних драгоценных подарков — каждый день был даром счастливой любви."

"Глубокой ночью, вглядываясь вдаль с балкона, Майлз вновь и вновь пытался вникнуть в то, что стремилась донести до него Кэтлин. Очевидно, Мэдди посчитала, что для него настало время узнать правду для того, чтобы он смог разглядеть множество параллелей между собой и отцом, Кэтлин и Александрой. Одна из параллелей лежала на поверхности: и Кэтлин и Александра испытали насилие, но этот факт не стал решающим для его отца, и Майлз вполне был солидарен с Эриком. Кэтлин была виновна в том, что у нее случилось с Кларком, не более чем Алекс в том, что с ней совершил Диего, но настоящее сходство состояло не в этом: Кларк оставил после себя в сердце матери ожесточение и недоверие к людям, неспособность к любви точно так же, как испанец отметил его, Майлза, печатью ненависти, возвратившей младшего Кросса к самым мрачным страницам жизни.

«Пусть твоей жизнью правит любовь», — написала мать.

Над бухтой занимался рассвет, а Майлз по-прежнему сидел на балконе, вытянув вперед длинные ноги и скрестив пальцы рук, напряженно думал, пытаясь уверить себя в том, что выполнить материнский совет действительно так просто, как хотела внушить ему леди Кэтлин.

Глава 31

Льюис поднял повыше свечу, чтобы получше разглядеть лестницу, по которой спускался, и вестибюль. В доме все было тихо, но все же что-то заставило его проснуться, и когда Льюис обнаружил, что жены рядом с ним не оказалось, он по-настоящему встревожился. Внизу в небольшой комнате справа от вестибюля из-за приоткрытой двери струился неяркий свет, и Льюис направился туда. Мэдди была там. Сидя в кресле, она мечтательно смотрела в сад.

— Мэдди? С тобой все в порядке?

Мадлен испуганно обернулась.