Радиоактивная война

Я же живой человек, а не голливудский робокоп, вот и пришлось позаботиться о своей безопасности. В результате и установил дюжину «охот». Часть комплексов уже переполовинены, но зато сорви-голов, решившихся потревожить мой сон, третий год почему-то не наблюдается.

– Лихо, – хмыкнул Кольцов.

Минно-взрывной комплекс «охота» он видел еще во время войны в Афганистане. В сущности, это было управляемое минное поле, состоящее из десяти осколочных мин направленного действия, нескольких сейсмодатчиков и электронного командного пульта. Датчики засекали движение, аппаратура выбирала человека и давала команду на подрыв ближнего заряда. Тогда «охота» была особо секретным оружием, и «каскадовцы» устанавливали комплексы лишь на путях возможного движения моджахедов. Теперь, оказывается, такое смертоносное оружие может без проблем купить кто угодно и где угодно, даже в жаркой дикой Африке.

– А если кто-то попытается прорваться на броневике или танке, «охота» не остановит? – давая понять, что он понимает, о чем речь, поинтересовался Глеб.

– И на этого зверя есть свои силки, но не будем заморачиваться на деталях, – уклончиво ответил Вармаков, нажимая несколько кнопок на пульте управления. Сунув в кармашек разгрузочного жилета пластиковую коробочку, резко надавил педаль газа.

Джип взревел, как бешеный бык, и рванулся к вершине холма.

Жилье одинокого егеря приятно поразило гостей. За холмом оказалась большая впадина, напоминающая гигантский кратер после падения крупного метеорита.

Ближе к холму приткнулся двухэтажный коттедж, больше напоминающий сруб среднерусской полосы. Правда, стены были выложены не из кедра или сосны, а из африканского красного дерева. Материала дорогого и крепкого, не уступающего по прочности мореному дубу.

Окна и двери коттеджа также были своеобразные, позволяющие выдержать длительную осаду против стрелкового оружия. Как понял Кольцов, их новый знакомый был парень не промах, такому палец в рот не клади.

Рядом с «избушкой траппера» было пристроено небольшое деревянное строение с поднавесом из тростниковых матов над дверью. С противоположной стороны небольшого двора, выложенного плоскими кусками горной породы, которую, видимо, пришлось собирать не один год, приткнулась уютная беседка, ее любовно обвил куст диковинной в здешних краях чайной розы, здесь же стоял врытый в землю большой металлический мангал. Дальше тянулся длинный навес, под которым укрывалась от жаркого солнца пара английских внедорожников «Рэд Ровэр», машины были вылизаны до зеркального блеска.

Впрочем, и вся территория также сияла чистотой, как будто для встречи долгожданных гостей здесь провели генеральную уборку.