Радиоактивная война

Небольшие хижины были выстроены в форме цилиндров, стены возведены из плотно связанных щитов тростника.

Крыши также были тростниковые, сверху покрытые веществом, издали напоминающим битум. Окна в этих жилищах вообще отсутствовали, а вместо дверей были узкие проемы, завешенные разноцветными лоскутами материи.

Подобные дома никак не вязались с теми постройками, что Кольцов видел в пригороде столицы княжества. Здешние аборигены, в отличие от своих городских сородичей, живя среди дикой природы, не испытывали страха перед хищниками. Хотя, как успел заметить сыщик, большинство мужчин, предпочитавших из одежды лишь набедренные повязки и сандалии из древесной коры, были вооружены короткими копьями с треугольными наконечниками.

Женщины, ведущие хозяйство в своих дворах, носили платья из легкой материи, напоминавшие древние тоги. В некоторых наиболее зажиточных подворьях Кольцов, к своему удивлению, увидел пластмассовые ведра, чашки из фарфора и даже эмалированные кастрюли, подвешенные над дымящимися очагами, но в основном утварь была самодельная, как и тысячелетия назад.

Дом деревенского старосты находился в самом центре деревни и отличался от остальных жилищ лишь размерами, будучи в несколько раз больше.

Максим сноровисто подвел свой шустрый джип к крыльцу дома, резко затормозил, подняв облако бурой пыли, и вывернул руль. «М-151» послушно развернулся на сто восемьдесят градусов.

Глеб лихачить не стал и остановил «Лэнд Крузер» в десятке метров от дома старосты, ожидая, как будут дальше развиваться события.

Сразу же вездеходы окружила орава лоснящихся от пота и сверкающих белоснежными зубами африканцев. Чернокожие аборигены толкали друг друга и беспрерывно лопотали, обсуждая прибывших на непонятном Кольцову языке.

Наконец показались и сановные особы местного масштаба. Впереди шел староста, вряд ли достигший тридцатилетнего возраста, при этом обладавший таким весом, что борцы сумо умерли бы от зависти. В отличие от своих селян, одет он был почти цивилизованно: джинсовые бриджи необъятного размера и яркая майка, под которой колыхались несколько слоев жира. В левой руке, как символ своей исключительности, «жиртрест» держал запотевшую банку диетической «колы».

Из-за мощной спины старосты выглядывал морщинистый и сухой, как чернослив, старичок. Его срамное место прикрывала повязка из змеиной кожи, впалая грудь была увешана гирляндой из разноцветных бус, среди которых особо выделялись пробки от пивных бутылок. Со спины свисала шкура здоровенной гиены, с левого плеча скалилась ее морда, на правом плече старикана, как эполет, был привязан небольшой черепаший панцирь. Узкий лоб украшала повязка из змеиной кожи, расшитая разноцветным бисером, а из-за макушки торчал пучок из игл дикобраза.