Рабыня страсти

Аллаэддин-бен-Омар лукаво прищурился:

— Как, ты еще здесь, мой капитан? Поспеши к этой упрямице и дай ей сполна все то, о чем она просит! Я присмотрю за кораблем.

— А ты сам, Аллаэддин-бен-Омар? Продолжаешь соблазнять маленькую Ому? Она премиленькая.

— Я взнуздаю ее еще до отплытия, мой капитан, — усмехнулся первый помощник. — А потом начну объезжать. Я буду у нее первым, и хорошо обучу ее, поверь…

Карим-аль-Малика встал, подхватил свой плащ и накинул на широкие плечи.

— Будь ласков и нежен с девушкой, — дружески посоветовал он. — Я не хочу, чтобы она была несчастна — это огорчило бы Зейнаб. Девушки очень близки, поэтому я хочу, чтобы обе были довольны жизнью, друг мой. Помни, что хоть ты и человек с большим опытом, но с девственницами тебе сталкиваться не приходилось — по крайней мере, я этого не помню… А к ним следует подходить только с добром и лаской, и ни в коем случае не грубо!

— Я не обижу малютку! — пообещал Аллаэддин. — Просто пошире раскрою на мир ее прелестные глазки, и, конечно же, протопчу потаенную тропинку… — он ухмыльнулся. — Но я ни к чему не стану принуждать ее, мой капитан.

— Вот и чудесно!

Капитан с другом вышли на палубу.

— Проследи, чтобы нынче же все связки кож погрузили на борт, и удостоверься, что ни одна из них не порвана. Проверяй все по очереди. А все разодранные или порченные отбрасывай и возвращай торговцу. Учти, меня не будет до завтрашнего дня!

Первый помощник кивнул.

— А тебе желаю торжества победы! — черные глаза его озорно блеснули.

— Увидим… — откликнулся Карим. — Эти девы Аллоа в лучшем случае непредсказуемы, а в худшем — дики и необузданны. Увидим.

Он сошел по сходням на берег и направился вдоль по улице к дому Донала Рая, где бывшая Риган Мак-Дуфф, а отныне Зейнаб, поджидала его появления.

***

Карим-аль-Малика нашел обеих девушек в садике. Ома почтительно поклонилась и тотчас же вознамерилась удалиться, чтобы не мешать госпоже. Но Карим остановил служанку, придержав ее за локоть. Как ни любил он своего друга Аллаэддина, но все же не хотел, чтобы малышка посчитала, что если она отвергнет домогательства бен-Омара, то кого-то этим прогневит.

— Аллаэддин-бен-Омар ухаживает за тобою. Ома, — начал он. — И если вдруг он сделает нечто неприятное для тебя или же просто напугает, тебе нужно только остановить его. Он покорится. Ведь Аллаэддин вовсе не варвар. И ты никого не рассердишь, отвергнув его домогательства.

— Благодарю вас, господин, — отвечала Ома, — но я вовсе не боюсь этого вашего друга-великана… Хоть он и брав, и охоч до женщин, но сердцем мягок.

Девушка вновь шаловливо улыбнулась, поклонилась и оставила Карима наедине с Зейнаб.

— Ты воистину добр, Карим-аль-Малика, — тихо сказала Зейнаб, радуясь тому, что подругу не постигнет ужасная участь.