Рабыня страсти

Потом прибегла к сладкой пытке, которая у любящих вызывает обоюдный восторг, но для Али Хассана явилась смертным приговором — хотя я и не предполагала…

Он притянул ее золотую головку к самому своему лицу и, нежно целуя ее, прошептал:

Сделай со мною то же, что и с Али Хассаном, моя обожаемая маленькая злодейка!

— А не боишься, что тебя постигнет та же участь, господин мой? — поддразнила Нази втайне шокированная Зейнаб. Его карие глаза пристально глядели на нее:

— Я ничего не боюсь…

Будь на месте Нази другой, Зейнаб нашла бы способ увильнуть, но Хасдая обуяло острейшее любопытство… Она поднялась с ложа и принесла свою золотую корзиночку. Порывшись в ней, она вынула два шелковых шнура и связала Нази. Начала она с того, что присела поверх его бедер и принялась поигрывать собственной грудью. Зачарованный, он наблюдал, как она сунула пальчик в рот, пососала, а потом стала водить им вокруг сосков, которые на глазах твердели…"

"Затем она начала мучительно-сладко ласкать его, а когда он вполне возбудился и уже силился высвободиться, Зейнаб села так, чтобы он мог как можно лучше ее видеть — и стала забавляться со своею тайной жемчужинкой, покуда дыхание ее не стало прерывистым, а щеки не окрасились румянцем… Хасдай изо всех сил силился разорвать прочные шелковые путы, обуреваемый мучительным желанием тотчас же овладеть этим дивным телом — и тут Зейнаб, смилостивившись, опустилась на его трепещущий член и принялась медленно двигаться. Когда же терпение его истощилось, Зейнаб освободила его от шнуров и, опрокинув ее на спину, Нази яростно проник в нее, и вскоре вместе они достигли райского блаженства…

После, сжимая ее в объятиях, он говорил:

— А что еще ты скрыла от меня, моя дорогая? Какие еще сладкие игры тебе ведомы? В следующий раз я сам свяжу тебя — и исполню роль палача. Ты не возражаешь?

— Мой господин, дарить тебе наслаждение — это мой долг…

— Да будет так! — торжественно провозгласил Нази и почти тотчас же уснул, утомленный и удовлетворенный…

Зейнаб какое-то время лежала без сна, но когда поняла, что ей не удастся уснуть, встала и надела простой кафтан из белоснежного шелка. Выскользнув из покоев так тихо, что шитые золотом портьеры даже не колыхнулись, она оказалась в саду. Была ночь полнолуния, и серебряный диск таинственным светом своим заливал окрестности. Она шла медленно, вдыхая аромат роз, никоцианы и своих обожаемых гардений… Ночь была теплая, и легчайший ветерок слегка поигрывал ее золотыми волосами…

…Она должна взять себя в руки.