Рабыня страсти

Джеми Мак-Дуфф был великолепен как любовник, но ничем не прикрытое мужское естество Иэна Фергюсона, абрис которого она успела уловить достаточно отчетливо, обещало множество соблазнительных удовольствий… Может, Риган все-таки была права? Мамы вскоре не станет. Вражды между кланами больше нет. Ее дитя, дитя Мак-Дуффа, унаследует все, месть будет совершена, а после.., после она, Груочь Мак-Дуфф, с радостью соединит оба клана еще более крепкими узами — узами крови, как того и хотел Мак-Фергюс… Что же до ее сестрицы Риган, то, что бы ни случилось этой ночью в спальне, от нее вскоре избавятся: она уедет в обитель Святой Майры, чтобы прожить там до конца дней своих…

— Займись матерью, Риган Мак-Дуфф! — приказал ей Мак-Фергюс. — А я подожду тут, у дверей спальни, чтобы убедиться в том, что мой сын сделал все как надо и что твоя сестра сохранила девственность, как того требуют обычаи! Ну а если я увижу, что Мак-Дуффы сыграли с нами злую шутку… — он провел пальцем по горлу, издав при этом недвусмысленный звук.

— Милорд, — спросила девушка, — как вы могли подумать, что Груочь утратила девственность до свадьбы и обманула вас?

— Ваш единоутробный брат Дональд говорил мне, что она что-то чересчур дружна с молодым Джеми Мак-Дуффом…

— Не спешите верить Дональду. В его обычае лгать — и все затем, чтобы разжечь между нами вражду… Мама за это не раз его била, притом очень больно. И Груочь, и я в прекрасных отношениях с кузеном Джеми, но между нами очень чистые отношения, клянусь вам! К тому же они ни разу не остались наедине, я всегда была с ними: мама настаивала на том, чтобы мы соблюдали все приличия…

— Ты добродетельная девица, Риган Мак-Дуфф, — сказал ей Мак-Фергюс. — А теперь иди к матери — облегчи ей своим присутствием последние минуты.

— А вы.., вы не пойдете с нею проститься?

— Мы уже сказали друг другу последнее» прости «, — ответил он и подтолкнул ее в сторону лестницы. А затем все внимание его сосредоточилось на том, что происходит в спальне новобрачных…

…Горела лишь одна свеча. Иэн Фергюсон гордо выпрямился во весь рост, демонстрируя девушке свою мужскую гордость.

— Ну?

— Что» ну «? — отвечала девушка. Сердце Риган бешено колотилось, но она не выказывала страха перед мужчиной.

— Как, по-твоему, Груочь, замечательное орудие, а?

Мой жеребец еще даже и не встал на дыбы, а у этой малютки-монашки глаза раскрылись на пол-лица! Она-то никогда не узнает, что это такое, — ни со мною, ни с кем другим. Бедняжечка! А все-таки жаль, что я не какой-нибудь неверный и не могу взять в жены вас обеих. У наших предков было по несколько жен… А язычники-саксонцы и сейчас содержат гаремы! Признайся, малышка, хотела бы ты делить меня с кем-нибудь?.."

"— До меня дошли слухи, что дело давным-давно так и обстоит, — парировала Риган.