Рабыня страсти

А там я жил в доме одного престарелого родственника, который до дрожи боялся, что с вверенным его заботам наследником дома Шапрутов случится что-то дурное… Меня провожали на занятия вооруженные воины — они же провожали и домой. А учеба была изнурительной и поглощала все время и силы. Для отдыха просто не оставалось времени. К тому же старик общался лишь с ровесниками… Когда я воротился домой, то домашние решили меня женить, но я умолил об отсрочке. Я хотел убедиться, что смогу содержать жену и детей без их поддержки. Ну а потом я начал свои исследования, закопался в переводах, и у меня не было времени не то что для жены, а вообще для женщин… А потом калиф осыпал меня милостями… — Он вздохнул. — У меня с каждым днем оставалось все меньше времени для себя. К тому же я ответственен за всех евреев Аль-Андалус — это тяжкое бремя, Зейнаб. Это мой долг…

— Тебе приятен вид женщины? Это волнует тебя? — осторожно спросила Зейнаб.

— Да, — честно отвечал он.

— Тогда нельзя тебе оставаться девственником до конца дней твоих, мой господин. Я считаю, что нехорошо, когда любовные соки киснут и бродят в чреслах мужчины, не имея возможности излиться… Они отравят тебя изнутри, и целые потоки териаки будут бессильны исцелить тебя… Если ты решил не обременять себя семьей — это одно дело. Но навсегда лишить себя радости слияния в экстазе с прекрасной женщиной — это просто ужасно!

— Завтра я встречаюсь с византийским переводчиком… — слабо сопротивлялся Хасдай. — Мне надо хорошенько выспаться… В ответ она сбросила с себя кафтан со словами:

— Ты будешь слаще спать после того, как насладишься мною, господин. Если ты и теперь мне откажешь,«открою твою тайну калифу. Поверь, он будет крайне разочарован, что отдал свое самое дорогое сокровище человеку, неспособному его оценить. — Зейнаб изящным движением вынула из волос шпильки, и золотой плащ окутал ее.

— Потрогай! — приказала она. Хасдай покорно протянул руку и коснулся золотых локонов.

— Я не уверен, что… — он дико смутился.

— Зато я уверена, — нежно ответствовала она. — Доверься мне, мой господин, и поймешь, сколь глупо было страшиться блаженства все эти годы. — Она подошла к нему совсем близко. — Уверена, ты станешь восхитительным любовником, Хасдай. А теперь обними меня — и я научу тебя правильна целоваться. Она обвила тонкой рукой его шею, заставив его склониться. Он был высок, и ей пришлось встать на цыпочки. Зейнаб провела губами по его рту нежнейшим и легчайшим движением.

Глаза его закрылись, и он глубоко вздохнул…Как сладок ее рот! Словно спелый летний плод… Ее пышные груди касались его широкой мускулистой груди.

— Зейнаб… — прошептал он, околдованный ее чарами.

— Чудесно, господин мой… — промурлыкала она.