Рабыня страсти

Он приводит в отчаяние матерей всех девушек на выданье, не говоря уже о собственных родителях… Он не желает жениться.

— Хотелось бы знать почему. А что, еврею законом запрещается иметь наложницу, Абра?

— Когда-то, в давние времена, предки наши имели по несколько жен и множество наложниц. Теперь же так не положено, но это вовсе не значит, госпожа, что такого не бывает. К тому же Нази не женат. А ты хочешь стать его наложницей?

— Но ведь именно с этой целью калиф и отдал меня ему! — отвечала Зейнаб. Будет о чем Абре порассказать кумушкам, когда она пойдет навестить своих в еврейский квартал! Она гадала лишь: повредит это репутации Хасдая-ибн-Шапрута или, напротив, пойдет ему на пользу…

— С таким же успехом мы с тобою могли бы киснуть в обители матушки Юб… — ворчала Ома по прошествии месяца, в течение которого Хасдай-ибн-Шапрут их вовсе не посещал. — Ты, госпожа, самая потрясающая Рабыня Страсти, а живешь как монашка! Я думала, калиф желал тебе счастья… А что за человек этот доктор? Да полно, мужчина ли он?..

— Хасдай-ибн-Шапрут вовсе не обязан ублажать меня, Ома, — спокойно отвечала Зейнаб. — У него масса важных обязанностей при дворе. Он придет, когда у него будет время…

— Калиф правит всей Аль-Андалус, и все же выкраивает времечко для своего гарема! — парировала Ома. — А этот ужасный человек ни единого раза не вкусил с тобою блаженства! Это же позор!

Зейнаб, вообще-то, всецело согласна была с подругой, но удержалась от дальнейших комментариев. Хасдай-ибн-Шапрут был ее господином — хорошо это или же дурно, пока неясно… Пусть он не обращает на нее внимания как на женщину, но ведь все они сыты, одеты, в тепле и вне досягаемости этой злодейки Захры. Абд-аль-Рахман все рассчитал, прежде чем отдать ее этому человеку. Зейнаб знала, что калиф всем сердцем любил ее… Он желал ей счастья даже в разлуке с ней. И она продолжала ждать…

Наконец, врач снова нанес ей визит. Зейнаб приветствовала его холодно и изысканно. Она предложила ему партию в шахматы, а когда подали угощение, она сообщила, что специально посылала Абру в еврейский квартал, чтобы купить отдельный столовый прибор для господина. Поданные яства были не просто изысканны — это были сплошь излюбленные блюда Хасдая. Он не стал предупреждать ее, что кушанья для него следовало готовить отдельно, в особой посуде. Ведь когда он обедал во дворце, никто там с ним так не нянчился. К тому же он считал некоторые ветхозаветные диетические предписания устаревшими…

— Почему ты решил повидать меня? — спросила она наконец."

"— Из Константинополя прибыли византийские послы, — сказал он. — Я был очень занят, готовясь к великому делу моей жизни — переводу важнейшего медицинского трактата, который привезли оттуда калифу.