Рабыня Тёмного Лорда

 — Она поняла, что ей не нужен муж, который слишком недавно и слишком сильно любил другую, и, как она мне написала, разговор с матерью убедил её в том, что, бросая меня, она совершает правильное решение. Другими словами, сам виноват.

Тут у Киры возражений не нашлось.

— Ну, и напоследок… Целители правы, Кира. Он не выйдет из комы. Есть надежда на то, что это произойдёт под конец жизни, но. сама понимаешь. Какой смысл?

— В любви, — тихо сказала Кира. — Смысл всегда в любви.

— Пожалуй, я слишком рано тебя уговариваю, — негромко сказал Райли. — Мне стоит прийти к тебе с этим разговором месяца через два-три. Я просто не хочу видеть, как ты будешь отчаиваться. Тем более что у тебя никого больше нет, и поговорить с тобой могу только я. Не мадам же Кински об этом просить.

— Мадам Кински? Почему её?

— Она будет исполнять обязанности лорда-ректора следующие полгода. По традиции пост не будет считаться вакантным это время.

— Традиции, — мрачно сказала Кира. — Которые он начал менять.

— И мы это продолжим. Очень неспешно, но продолжим. И начнём с того, что Серый Дом теперь официально объединён с Академией. Все приютские дети получат образование, и лорд-ректор будет следить за их пребыванием в приюте очень пристально. Со временем у них появятся и хорошие воспитатели, обещаю.

Они стояли и смотрели с крыши больницы на ночной город. Райли, должно быть, думал о делах Протектората.

А Кира — о простом белом конверте в ящике её стола.

Кира уехала через два дня. Целители шептались ей вслед, но она спокойно сказала, что вернётся, и по их лицам почувствовала, что ей поверили.

К гостинице, затерянной в предгорьях, Кира подъехала уже в сумерках. Долго ждала оформления бумаг за стойкой, покачала головой на предложение поднести багаж: его у неё почти не было.

Спала она спокойно и без сновидений. Впрочем, сны с момента завершения ритуала ей не снились. Вообще. Никакие.

Она коснулась руны на груди один раз. Не произошло ничего.

Поэтому, проснувшись, Кира несколько минут лежала с закрытыми глазами лицом в подушку, чтобы не заплакать, а потом оделась, позавтракала и пошла по неприметной тропинке к горному водопаду, взяв с собой бутерброды и старомодную бумажную карту.

Она стояла у водопада, пока не стемнело. Её пальцы несколько раз сжимали краешек конверта, но Кира так и не решилась его открыть.

На следующий день картина повторилась. Она любовалась горами, видом с невозможных вершин на озеро и игрушечные домики в долине, каталась на подъёмниках и изо всех сил старалась не плакать.

Его письмо было предназначено для неё, стоящей здесь, она знала. Но…

Его голос. Его рука на её волосах. Его призрак, стоящий за её плечом.

Едва она выпустит его на волю, он исчезнет окончательно.

Кира снова пришла к горному водопаду на закате.