Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Скажи нам свое имя, чтобы мы могли до конца жизни молиться за твое здоровье.

– Ваня… Иван, – ответил, пунцово покраснев, парень и окончательно растерялся, смутился. – Ну, зачем уж так-то – молиться за меня… Я ведь не один здесь. Вон нас сколько – брали этот город.

А меня его имя неожиданно вновь стремительно вернуло в недавнюю, кабальную жизнь. Живо вспомнились мрачные угрозы Шмидта: «Не надейтесь на что-то хорошее для себя! Вот придут сюда русские Иваны – вам же первым не будет от них пощады. Если сразу не расстреляют – то сошлют в лагеря за колючую проволоку…»

Посмотрел бы он сейчас, этот несостоявшийся нацистский прорицатель, на нашу встречу с «русским Иваном»! Посмотрел бы!

– А что это вы ховаетесь по подвалам? Хватит вам уже прятаться, – шумел между тем Иван. – Выбирайте любой дом, занимайте лучшие квартиры! Теперь вы здесь паны, а они, фрицы, пусть послужат вам…

И, уже стоя на пороге – торопился догонять свою часть, – воскликнул, улыбаясь загадочно и хитро:

– А вы, девчата, знаете, какой сегодня день? Вот ты, сеструха, – обратился он ко мне, – ты знаешь какой сегодня день?

– День?! – У меня все перемешалось в голове, я не могла ничего сообразить: – День… Конечно же, он самый необыкновенный, сегодняшний день, самый счастливый!

– Так сегодня же восьмое марта! Ваш женский праздник! Поздравляю вас!

И правда – сегодня же 8 марта! Все, абсолютно все перемешалось в голове. Однако точно знаю: отныне праздник Весны и Солнца – 8 марта – навсегда останется для меня двойным праздником. Сколько буду жить – столько буду помнить и благословлять этот день.

9 марта"

"Мне не хочется больше писать сюда… Когда это было, чтобы у меня не появилось желания пообщаться с тобою, мой дневник? Пожалуй, такого еще не случалось. А вот сегодня у меня этого желания нет… Каким же наивным оказался тот первый, встреченный нами «русский Иван», искренне веривший в возможность восхождения нас, недавних, бесправных рабов, образно говоря, «из грязи – в князи». Какими же до смешного наивными были мы, что, раскрыв в умилении рты, с восхищением слушали его… Нет. Никогда не бывать нам, отмеченным позорным клеймом оккупации, на равных со своими. Никогда. Мы были вечными непримиримыми чужаками среди немецких угнетателей, теперь останемся вечными гонимыми изгоями среди своего народа. Сегодня я четко поняла это. И оттого так невыносимо горько, так темно и пасмурно на душе, как даже, пожалуй, не было за все три долгих года неволи.

Поначалу все вроде бы складывалось как нельзя лучше. Постепенно город заполнили войска. На дорогах, возле домов появилось много солдат, гудели нетерпеливо машины, трещали мотоциклы. На соседней улице развернулась полевая кухня, и ветер доносил оттуда вкусные запахи свежего хлеба, мяса, тушеных овощей.