Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

– Говорят тебе – там никого нет, – произнес второй, нетерпеливый голос. – Раз закрыто на замок – значит там пусто… Давай пошевеливайся, если не хочешь сам угодить в лапы русских!

Хвала тебе, Великий Боже, и да здравствует сверхзамечательная немецкая бережливость! Замок, бездушную и, по сути дела, дерьмовую вещицу, пожалели сегодня убийцы в полицейской форме, а он, сам того не ведая, спас ни много ни мало – одиннадцать человеческих жизней… Разве же это не чудо?

Итак, мы спасены. Спасены ли? Бой, по всему видно, подступает стремительно и неотвратимо. Сколько нам осталось еще ждать?

8 марта

1945 года

Свершилось!.. Наконец-то! Свершилось! Мы у своих и со своими! Мы снова слышим русскую речь, ощущаем пожатия крепких, надежных рук, и я – счастлива, счастлива, счастлива!

Господи, как же безмерно я счастлива, и как я благодарна Тебе за то, что Ты услышал мои жаркие молитвы, что Ты подарил мне эту великую, невыразимую никакими словами радость, а еще за то, что Ты мудр, милостив и справедлив…

8 марта

Два часа пополудни

Не знаю, с чего начать, – столько надо обо всем рассказать! Я, да и все мы, – как во хмелю, как в угаре. Голова идет кругом от невероятного сознания, что вот она, долгожданная свобода, – здесь, со мной, что я пережила весь этот кошмар и что теперь (я очень надеюсь на это!), – что теперь долгая, ухабистая дорога к тебе, моя Россия, уже скоро – уже очень скоро – откроется передо мной.

Пока выкроились свободные минуты, расскажу о вчерашней, последней в неволе ночи. Мы сидели в кромешной тьме, боясь даже засветить коптилку, а кругом гудел, разрастался жаркий бой. Бетонный пол под нами сотрясался от близких разрывов бомб или снарядов. Один оглушительный взрыв раздался совсем рядом – вылетело со звоном стекло из оконца, стены, осыпав всех меловой пылью, содрогнулись, отчего с грохотом, едва мы с Надей успели отскочить, посыпались на пол фанерные декорации. Выглянувший через несколько минут сквозь щель в «двери» на улицу пан Тадеуш тревожно отпрянул назад:

– Здание горит! Надо срочно выбираться отсюда в другое место. Иначе задохнемся от дыма!

И в самом деле, мы только сейчас заметили, что в помещении уже полно дыма, и с каждой минутой становилось все труднее и труднее дышать. Пан Тадеуш не без усилия откатил в сторону импровизированную «дверь», – и сразу в отсек ворвался веселый, яростный гул огня. Треск горящего дерева и звон осыпающихся стекол перемежались с короткими и длинными автоматными очередями. Стало ясно, что бой за город идет уже на улицах, он здесь, вокруг нас.

– Мы с Анджеем попытаемся пробраться через дорогу, в подвал соседнего дома, а Хуберт останется здесь, с женщинами, – отдал приказ пан Тадеуш, принявший на себя роль главнокомандующего.