Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

На днях к нам на кухню забежала швестер Ани, отозвав меня в сторону, завела разговор о том, что…

Ох, придется на этот раз заканчивать, уже дважды раздавался недовольный голос злюки шеф-повара: «Где только прячется эта несносная девчонка-чернорабочая?..» Но сегодня тетрадь со мной, и, если выпадет снова минутка, продолжу свое повествование.

То же 1 марта

7:30 вечера

Сижу снова в своем укрытии – за кучей угля и, благо фрау Регина отлучилась на полчасика, как она говорит, – «протянуть ноги», – закончу утреннюю запись.

…Швестер Ани начала разговор без обиняков:

– Что ты думаешь предпринять, когда русские подойдут вплотную к городу? – спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила твердо: – Из наших с тобой разговоров я уже давно поняла, что ты не станешь эвакуироваться вместе со всеми, а будешь ожидать свою армию здесь. Так вот, я хочу предложить тебе – перебирайся сейчас жить к нам, в нашу квартиру. Мы с Гильдой и Гербертом тоже решили не трогаться с места. Замки у нас надежные, а Герберт уверен, что при царящих сейчас вокруг беспорядках и хаосе ни тайная полиция, ни жандармерия просто не в состоянии будут проверять все здания. Ну так как?.. Мне кажется, всем вместе нам будет легче выжить…

Предложение Ани явилось для меня полной неожиданностью. Ясно, что они трое все еще не избавились от страха перед «красными варварами» и теперь хотят заполучить к себе меня, русскую, чтобы я в крайнем случае как-то заступилась за них, замолвила бы за каждого в случае необходимости доброе словечко. Но ведь у меня, у всей нашей «команды,» давно созрел другой план, однако не стану же я делиться им с ней, немкой.

– Я ведь не одна здесь, Ани, – в растерянности, чтобы хоть что-то сказать, ответила я.

– О, конечно. – Ани оживилась. Ее щеки слегка зарделись. – Я знаю… Безусловно, и твоя мама, и Надья тоже перейдут к нам. Квартира у нас большая, ты сама ее видела, места для всех хватит. Пожалуйста… Я прошу тебя.

– Ани, послушай, пожалуйста… Дело в том, что, кроме мамы и Надежды, у меня есть тут еще другие близкие друзья – несколько русских и польских девушек, одна чешка, а также пожилой поляк. Понимаешь, в свое время мы все были в заключении, и теперь постоянно держимся вместе. Просто ни я, ни мама не сможем их сейчас оставить.

Теперь лицо швестер Ани несколько омрачилось. Я видела, как она что-то подсчитывала в уме: «Сколько вас всего? Девять человек? Ну так что же… Я думаю, мы все отлично разместимся у нас. Мужчины займут маленькую комнату, мы, женщины, – остальные две.