Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

– Зато я провожу, а ты, как сказала фрейляйн Вера, должен сидеть здесь тихо-тихо и не высовывать никуда свой длинный нос, – заявила с улыбкой швестер Ани, накидывая на себя легкий, не по сезону мантель. – Слушайся нас, милый. Я скоро вернусь.

Ани действительно, как я ни уговаривала ее оставить меня, – ведь на улице по-прежнему было шумно и многолюдно и ничто мне не угрожало, – проводила меня до самого здания театра. Все наши, разумеется, кроме мамы, уже спали, я тоже чувствовала себя страшно усталой, почти сразу уснула.

Вот, кажется, и все, что я хотела записать здесь… Ах нет – еще не все. Добавлю несколько строк, на этот раз – печальных. Уходят постепенно из жизни наши подопечные. За последние два дня умерли пятеро. Из моего «контингента» – двое: фрау Марта и герр Зильберт. Последний скончался совсем незаметно. Я как раз протирала рядом влажной тряпкой пол и догадалась о случившимся только потому, что содержимое капельницы перестало поступать по своему назначению, а желтые капельки, скатываясь по руке, беззвучно падали на пол. И всегда смутно тревожащий меня взгляд господина Зильберта не выражал больше ни боли, ни тоски, а был бесстрастен, строг и торжественен.

Я подозвала швестер Ани. Она подошла, закрыла умершему глаза, подвязала полотенцем слегка приоткрывшийся рот. Вот и все… Словно горела трепетная свеча и вдруг разом погасла.

Так же незаметно, неслышно ушла из жизни и фрау Марта. Утром, после обычного затяжного туалета с теплой мыльной водой, щеткой и вазелином (фрау Марта и не подумала выполнять мой суровый наказ – «проситься на горшок», а продолжала совершать все свои дела под себя), так вот: когда, закончив туалет, я уже намеревалась отойти от ее кровати, она вдруг жестами попросила меня приблизиться к ней (неужели чувствовала свою близкую кончину?). Загребая судорожно раздутыми пальцами, фрау Марта не без усилий выкатила откуда-то из-под матраца совсем крохотный, цветастый, перевязанный суровой ниткой узелок. Глазами она попросила меня развязать его. Я не без труда выполнила ее просьбу. В узелке оказались массивное золотое обручальное кольцо и таких же размеров перстень с прозрачным, цвета воды, камнем в ажурном золотом обрамлении. Я знаю, что все деньги и драгоценности стариков хранятся у швестер Ани в специальном сейфе, и на них составлены подробные описи.