Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Днем приходили полицаи, забрали неизвестно куда нескольких бельгийцев и французов – в основном тех, кто особенно увлекался разговорами о политике. Неужели за это? За разговоры? Мало того что забрали – так предварительно еще и избили резиновыми дубинками… Каким же сволочным подонком надо быть, чтобы, выслуживаясь перед нацистами, втайне предавать своих же сокамерников! Ах, каким же гнусным мерзавцем надо быть! А ведь он или она есть, они ходят среди нас, возможно, сами подстрекают к опасным, откровенным разговорам… Сознаюсь, мне страшно сейчас. Ведь «пахану» и некоторым другим известно о моих дневниках. Вдруг завтра выкрикнут от двери и мою фамилию, произнесут зловещие слова: «На выход. И без вещей!»"

"…Ночь. Эти последние слова дописываю почти наугад. В нашем клозете непроглядная темень. Не мелькают больше огни с дымными, чадящими шлейфами – проводов уже нет. Их почти дочиста ободрали со стен и сожгли. Не слышно теперь Петруччио – заболел, лежит в жару. Час назад я поднялась на помост, отнесла ему кусочек колбасы. Он, конечно, съел ее, но вряд ли это поможет ему. Не слышно также ни обычных доверительных разговоров, ни смеха. Словно бы глубокое уныние охватило всех и вся… Господи, ну сколько же еще ночей нам предстоит провести тут?

Да, между прочим, когда мы возвращались с городских работ назад, наш колченогий страж (кстати, не таким уж он гнусным типом оказался, каким представился вначале), так вот, он сказал, что скоро всех узников должны куда-то отправить, и добавил загадочную фразу: «Для вас было бы лучше, если бы удалось остаться здесь…» Однако на все наши расспросы он ничего больше не добавил, а вскоре и вообще прекратил разговор. Странно… Куда же они хотят нас теперь гнать?

14 февраля

Среда

Слава Богу. Кажется, сегодня нам и впрямь предстоит покинуть этот проклятый нужник. Хромой охранник оказался прав. Утром явились два полицая с дубинками, заставили убирать «шайзе», что в обильном количестве находится во всех углах. Привлекают к уборке как мужчин, так и женщин. Первые занимаются очисткой параш и отскабливанием скребками засохшего дерьма. Вторые, вооружившись тряпками и швабрами, отмывают мыльной водой оставшиеся после скребков следы. Вонь при этом, конечно, стоит неимоверная.

Интересно и смешно наблюдать сейчас за нашим «камерным контингентом» – каждый старается по мере своих способностей увильнуть от неприятного дела. Итальянцы поскидали торопливо рубахи, принялись привычно давить вшей. Поляки, азартно дувшиеся до прихода полицаев в «21», спешно запрятали карты и, вытащив из каких-то тайников иголки и нитки, прилежно занялись рукоделием – неумело стягивают через края дыры на носках, латают прорехи на штанах.