Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

– Ну… Ну, иди же. Чего ты медлишь? Передай ей привет от меня. – Джон уже придумал, как отомстить неверной своей подруге, и отлично играл свою роль. – О-о, какая красивая вещица, – восхищенно протянул он, словно впервые заметив в руке Гарри коробочку. – Что там внутри?

– Не твое дело! – буркнул сбитый с толку кузен и машинально отвел руку за спину.

– Ну, не хочешь – не показывай. Не надо. Съем я ее, что ли? Я же тебе сказал – мне уже давно все равно. – Джон вздохнул огорченно. – Только так братья не поступают. Может быть, я тоже смог бы чем-то помочь тебе. – И, видя, что Гарри нерешительно протягивает ему коробку, добавил удовлетворенно: – То-то же… Давно бы так.

С безразличным видом Джон развязал розовую ленту, открыл крышку. В коробочке оказались аккуратно вырезанные из журналов цветные картинки, несколько блестящих разноцветных фантиков от конфет, обрывок красных бус и невзрачные помятые лепестки каких-то сухих цветов, от которых исходил слабый аромат не то жасмина, не то душистой герани.

– Вообще-то – не «ах», но для девчонки, пожалуй, сойдет, – поморщившись, сказал Джон и вдруг предложил с небывалой щедростью: – А хочешь, я дам тебе осколок цветного стеклышка? С виду он вроде бы некрасивый, а посмотришь сквозь него – все кругом розово-лиловое. Сейчас… Он у меня где-то здесь. Подвинь-ка сюда вон ту корзину со старыми игрушками.

И едва Гарри вступил за порог сарая, Джон тут же выскочил наружу, захлопнув за собой тяжелую, обитую железом дверь, навесил на щеколду замок. Оказавшись в ловушке, Гарри, естественно, завопил что было мочи, но Джон был спокоен: отца с матерью и Эдварда в это время не было дома, а соседи вряд ли услышат крики."

"Он быстро направился в сад, где у них был небольшой пруд для поливки цветов, сняв башмаки и засучив до колен брюки, залез в воду. Пошарив руками в прибрежной тине, он вскоре вытащил оттуда пузатую буро-зеленую лягушку, которую и втиснул в коробочку, предварительно вытряхнув из нее все картинки и лепестки. Джон знал, что делал: ведь его неверная возлюбленная больше всего на свете боялась лягушек.

Матильда уже была возле лодки, с удивлением, в смущении и в некоторой растерянности смотрела на приближающегося, взъерошенного, с алыми пятнами на щеках Джона.

– Привет! – сказал он, криво улыбаясь, и протянул ей коробку. – Это тебе от Гарри… Просил меня передать. Он придет немного позднее. – И, видя, что она все еще не может оправиться от смущения, добавил как можно радушнее: – Ну, чего ты? Открой же ее.

Не подозревающая подвоха Матильда с любопытством развязала ленту, подняла крышку и…

Впрочем, что произошло дальше, Джонни не рассказал, полагая, видимо, что всем понятно и так.