Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

И все же – неужели, неужели Джон сказал сейчас правду?

– Благодарю тебя за заботу, – церемонно, как можно спокойней, хотя в душе ярились бури, сказала я Джону и даже попыталась беспечно улыбнуться ему. – Только, знаешь, напрасно ты рисковал собой – ведь вполне мог ответно схлопотать по собственной физиономии… Так что впредь прошу не беспокоиться. Если найдется еще какой клеветник – я как-нибудь найду способ сама защитить себя. Ну а теперь… Теперь прощай. Всего тебе доброго… Нет-нет, – решительно увернулась я от Джона, когда он попытался удержать меня за руку. – Ты свою миссию на сегодня выполнил. Мой дом – вот он, рядом, – (мы стояли уже возле нашего крыльца), – мне никто и ничто сейчас не угрожает. Так что можешь спокойно отправляться восвояси… Прощай еще раз. Спасибо за службу.

Дверь за моей спиной с протяжным скрипом захлопнулась, а я, простучав для вида каблуками, еще долго стояла в коридоре, напряженно прислушиваясь и сдерживая дыхание. Мне казалось, что Джон не сможет уйти вот так – запросто, что он тоже стоит сейчас в растерянности и в смятении на крыльце и что вот-вот снова раздастся знакомый короткий стук. Однако снаружи не доносилось ни шороха, ни малейшего звука, и, когда я спустя какое-то время, не утерпев, опять приоткрыла слегка дверь, кругом царили пустота и безмолвие. В стылом воздухе кружились, словно юркие мотыльки, легкие, редкие снежинки. Дорожка возле крыльца уже побелела, на ней четко отпечатались темные, влажные следы. Со стороны Эрниной половины тянуло едким, дымным запахом тлеющего брикета. Черной тенью метнулась мимо крыльца к сараю, изрядно напугав меня, Гельбова кошка, волоча по талому снежку задавленную мышь. Ушел… Неужели насовсем?

Несколько дней назад, как я уже здесь записала, Джон прислал с мальчишками записку, смысл которой сводился к следующему: «Если хочешь меня видеть – скажи, и я тотчас приду».

Я ничего не ответила ему."

"АреВ, хоть бы ты подсказала мне, что я должна сделать, чтобы он появился здесь вновь, чтобы между нами опять восстановились прежние дружеские отношения, чтобы я снова могла видеть рядом его счастливые, радостные глаза. Ведь это все неправда, что он сказал в тот вечер. Неправда ведь?

Или я ошибаюсь, ареВ?

29 октября

Воскресенье

Как не хватает всем нам теперь Павла Аристарховича! Каждое воскресенье, в послеполуденные часы, когда он с Юрой обычно приходили к нам, я невольно, бессознательно прислушиваюсь, не стукнет ли дверь, не войдет ли сейчас в комнату наш милый, добрый «бывший», сняв неторопливо шляпу-котелок, с достоинством поприветствует всех, после чего церемонно приложится к маминой ручке.