Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Может, и в один день все кончится, а может и месяцами еще тянуться».

Интересно, не намекает ли он этими своими словами на 20 июля? Ах, если бы еще раз нашелся один смельчак! Если бы еще раз…"

"Я принялась настойчиво допытываться у Ризена насчет последних событий и, в конце концов, добилась-таки своего. Он подтвердил принесенную нам вчера Яном новость, которая наделала у нас столько шуму и радостных предположений. Он подтвердил то, что Финляндия полностью порвала с Вермахтом и безоговорочно капитулировала перед Советским Союзом. Ура! Ура! Ура!

Италия, Румыния, Финляндия – вот поистине «достойные союзники» Германии… Ну, слава Богу, конец, хотя еще и далеко, но уже виден. Господи, Господи, помоги нам! Подъехавший с телегой навоза недавно появившийся в усадьбе Клодта худой, нескладный голландский паренек Ганс подошел к нам, прислушавшись, тоже вступил в разговор.

– Вот ваши идут сюда, они уже близко, – обратился он ко мне. – Скажи, только честно, – ты рада? Ты ждешь их? Только, пожалуйста, честно…

Что ответить на такой вопрос, в такой вот обстановке? Посмотрела на него: в прищуренных насмешливо глазах – искорка лукавого нетерпения: «Знаешь, Ганс, – ведь идут сюда наши – русские, а я – тоже русская. Зачем же спрашивать – рада ли я?»

Он понял. «Да, да, – пробормотал смущенно, – я знаю – вы все радуетесь этому…»

Господи, нам ли, униженным и оскорбленным, не радоваться предстоящей встрече со своими? Нам ли не ждать их? Честное слово, у меня сейчас такое ощущение, будто в темную, бездонную пропасть, куда уже много-много времени не проникал дневной свет, вдруг заглянул мимолетный солнечный луч. Пусть он пока слабый, неуверенный, но есть, есть надежда, что вскоре он появится вновь, начнет разгораться с каждым часом ярче, с каждым днем теплей. Так и в моем сердце. Стоит ли писать здесь еще раз о своей великой любви к тебе, моя далекая Россия, о своей большой надежде и отчаянной вере в то, что ты все-таки простишь меня, ответишь и мне такой же взаимностью…

Вечером, когда мы с Ризеном неторопливо шагали к усадьбе, – 76-летний «джентльмен» с двумя тяжелыми вилами через плечо, – я заметила вдали, возле дороги, коренастую фигуру того самого англичанина – «черного жука», который прошлый раз навязывался со своим знакомством. Момент был подходящий, шоссе оказалось пустынным, и «Жук» заговорил:

– Здравствуйте. Сегодня утром я видел вас. Вы опять работаете у Клодта? Мне бы хотелось поговорить с вами, – и, видя, что я не замедляю шаг, добавил: – О, пожалуйста, не спешите так…

– Ну… о чем? – Я взяла из рук ехидно хмыкнувшего, подмигнувшего мне с видом заговорщика «Боровика» свои вилы, остановилась. – О чем?

– Мы с вами даже еще не познакомились. Ваше имя я знаю. А меня зовут Дэвид.

– Очень приятно.