Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Я вам очень благодарна за ваше предложение. Только, знаете… Мне думается, пока такой необходимости нет. Мои тетради надежно спрятаны. Их даже гестаповцы не нашли.

И чтобы Павел Аристархович не подумал, что я сомневаюсь в его порядочности, я, слегка поколебавшись, тут же показала ему свой «тайник». И даже продемонстрировала, как я пользуюсь им."

"– Об этом пока никто из наших, кроме Юзефа, не знает, – на всякий случай предупредила я, – да и он тоже лишь недавно случайно увидел.

– Ну что же, пожалуй, и в самом деле тебе пока опасаться нечего, – подумав, сказал Павел Аристархович. – Твой «тайник» и мне показался вполне надежным. Да и этот поляк, насколько я успел его узнать, производит впечатление вполне честного парня. Только… – Павел Аристархович снова внимательно и даже строго посмотрел на меня, – только я настоятельно советую тебе каждый раз тщательно следить, чтобы не оставлять никаких следов, то есть улик. Вот как, например, теперь… Извини меня за назойливость, но на этот раз ты проявила явную небрежность. Посмотри… Гвоздь наполовину торчит из планки, ты его не прижала как следует. Для тех, кто поставит своей целью что-то найти здесь, этот гвоздь может навести на некоторые размышления.

– Спасибо вам, Павел Аристархович. Я просто не могу выразить, как я вам благодарна. Я обязательно буду все делать так, как вы говорите.

Поднявшись с табуретки, Павел Аристархович с доброй улыбкой смотрел на меня, потом вдруг нагнулся и слегка приложился губами к моей макушке: «Я очень люблю тебя, девочка, и хочу, чтобы ты знала это. И еще очень, очень хочу, чтобы все невзгоды миновали тебя и ты была счастлива в жизни».

Какой же он милый, добрый, чуткий, надежный и прекрасный человек, этот совсем не «бывший», а навечно, навсегда, наш русский соотечественник.

А потом «буквально на полчасика» забежала Галя от Клееманна. Ей не терпелось узнать о нашей встрече с русскими пленными, и она нимало огорчилась, услышав, что никакой встречи не было.

– А знаешь, утром, часов в одиннадцать, к нам в бар опять приходил Джонни, – сказала она и засмеялась. – Если бы ты видела, как он бледнел и краснел, прежде чем решился спросить у меня – не собираешься ли ты и сегодня прийти ко мне? Я сказала, что вряд ли, что ты уехала по какому-то делу в город и, вероятно, вернешься не скоро. Мне показалось, что он огорчился, так как, видимо, надеялся снова встретиться с тобой.

– Мы уже встретились с ним. На станции. – С досадой я почувствовала, как опять нежданная, теплая волна обволокла сердце. (О Господи, что же это происходит?!) – Поверь мне, Галя, я совершенно не хочу никаких встреч ни с кем, а с Джоном – тем более. Понимаешь, я не хочу и не могу. Я дала себе зарок.

– Глупости все это – твои зароки, – беспечно отмахнулась Галя и снова засмеялась.