Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Мы уже поднимались на свое крыльцо, когда фрау Гельб окликнула маму. Она всунула ей в руки пакет с пшеничной мукой: «У вас гостья, Анна, испеки завтра тоже кухон. Это еще из моих прошлогодних запасов». Мама не стала отказываться, и воскресный чай мы пили с пирогами.

В тот день погода хмурилась, поэтому из посторонних у нас почти никого не было. После обеда Миша сходил за Павлом Аристарховичем и Юрой, а по пути встретил Михаила от Бангера, позвал и его к нам. Конечно, заявились также Франц с Генькой и Джованни с Кончиттой. Когда накрыли стол, решили ответно пригласить «на пирог» и Гельбово семейство. Старшие отказались, – Гельбиха сослалась на больную ногу, – а Генрих и Анхен тут же явились.

Вечер за разговорами проходил хорошо, но под конец его все же сумел испортить Адольф-второй. Наружная дверь была не заперта, и Шмидт возник на пороге как раз в тот момент, когда Сима поставила на стол тарелку со свеженарезанным пирогом. Под жестким, недоуменно-колючим панским взглядом все невольно смутились, умолкли, и только одна мама не растерялась.

– Зетцен, Адольф, с нами чай тринькать, – по-своему пригласила она Шмидта и поднялась из-за стола. – Гляйх я принесу для тебя тассе. Тей горячий, садись.

– Спасибо. Нет необходимости, – буркнул Шмидт, жестом останавливая направившуюся в кухню маму, и еще раз обвел всех удивленно-мрачным взором. – У вас тут, как я вижу, собралась неплохая компания. – Он остановил взгляд на Генрихе и на покрасневшей Анхен. – И вы здесь? Потеряли тут что или как?..

Шмидт хмуро приказал Леониду с утра отправиться к Клееманну, помогать достраивать там сарай и, буркнув под нос: «Гутен нахт», вышел за дверь. Из коридора, однако, позвал меня выйти за собой следом.

– Я выдаю еженедельно продукты именно для вас, моих работников, а не для прочих оборванцев и обжор, – сердито сказал он мне на крыльце. – Что еще за сброд тут собрался? И откуда, интересно, появилась у вас мука для кухона? Если я дознаюсь, что…

– Пожалуйста, успокойтесь, – прервала я Шмидта. – Муку нам принесла вчера фрау Гельб. Можете проверить! И в гостях у нас сейчас наши друзья, а никакой не сброд. Что же касается продуктов, то больше, чем положено, вы нам не выдаете, верно? Зачем же попрекать?

– Я не упрекаю – много чести! Я приказываю вам немедленно выпроводить из дома всех посторонних. Иначе позову полицию! – повысил голос Шмидт. Он презрительно хмыкнул.