Работа над ошибками (СИ)

Мы просто жили в этом мире, и каждый приспосабливался к нему, как мог. А папочка с негативом мириться, видите ли, не хотел.

— Съедят его, — вздыхала я, повторяя давние бабушкины слова.

— Угу, — отзывался Никита, более не отрываясь от своих схем.

Врагов у отца нашлось, разумеется, много. Даже в нашем подъезде. А ведь бабушка, которая теперь приезжала к нам очень редко, предупреждала:

— Только такой наивный человек, как вы, Алексей Николаевич, может думать, будто что-то изменится. Вы обзаведетесь недоброжелателями. Более ничего.

Отец не хотел признавать бабушкину правоту. Ершился. Скандалил на работе, кого-то там прищучивал. Отцу Сани Мирного тоже изрядно досталось. И вот уже сколько времени Сашка отыгрывался на мне. Изводил дурацкой фразой «А твой папа — крокодил». Драться со мной он боялся. Мне уже давно не требовалась помощь Ивана. В свои неполные четырнадцать лет я выглядела рослой и крепкой девицей. И научилась лихо расшибать слишком беспардонные носы. Но нарываться на драку, когда Сашка окружен толпой ребят, а у меня за спиной никого? Благодарю покорно! Надо или не слишком умно огрызаться, или делать вид, что не слышу.

Кто бы знал, как меня доводила эта фраза. Несмотря на то, что мой отец мне не нравился, я его все-таки любила. Очень любила. Едва только Мирный заводил свою «песню», у меня злые слезы наворачивались на глаза и сами собой сжимались кулаки. Я готова была драться с ним до беспамятства. Но драться-то как раз и не приходилось. Поэтому лучшим вариантом было пройти мимо, не обращая внимания на гогот мальчишек.

— А твой папа — крокодил! — ехидно пропел у меня за спиной Сашкин тенорок.

Бамс! Словно порвалась туго натянутая резинка. Это лопнуло мое терпение. Я круто повернула и рванулась к лавочке. И в тот же миг чья-то тяжелая ладонь легла на мое плечо. Знакомый голос с насмешливой ленцой произнес над ухом:

— Что? — не поняла я, все еще порываясь к своему обидчику. Надо же! Как кстати! Иван тут и заодно с этими психами.

— Осади, сказал! — повторил Иван, перехватывая меня за руку. Костяшки его пальцев случайно коснулись того места, где под пальто, под платьем, под майкой уже набухала, росла грудь. Точно электрическим разрядом пронзило меня. Я остановилась, растерянная. Не из-за слов Ивана. А потрясенная и испуганная неведомыми ранее ощущениями. Куда-то стали уплывать лавочка и Мирный с его дурацкими словами. Но Иван, казалось, ничего не заметил. Он сделал по направлению к ребятам два шага и сказал таким свойственным ему в минуты гнева будничным тоном:

— Слушай, Сашок. Ты что-то не оправдываешь свою фамилию.

— Это как? — удивился Саня.

— Да так. Фамилия у тебя какая? Мирный. А ты все на драку нарываешься. Тебе все воевать охота. Охота?

— Ну-у-у… — неуверенно промычал Саня.