Работа над ошибками (СИ)

Даже мне нередко перепадало от щедрот Василия Сергеевича. А вот избалованными его дети при этом не были, никакой работы не боялись. Да и работали весело: с песнями, с шутками. И если Василий Сергеевич бывал трезв, они шли к нему с любыми проблемами. Он и сам нередко интересовался их делами. Если я попадалась ему на глаза, он и моими делами интересовался. Спрашивал, глядя веселыми и в то же время внимательными серо-синими глазами:

— Ну, дочка, как жизнь? Помощь не требуется?

Я смущенно улыбалась. Иногда действительно делилась с ним кое-чем. Мне нравилось у Лукиных: хорошо, большей частью спокойно. У нас же дома вечно случались мелкие конфликты. Отец считал, что ни к чему лишнее баловство, детей надо держать в ежовых рукавицах, жестко приучать к порядку во всем. Сам шутил редко и не понимал шутки других. Петь и вовсе не пел. Музыка его раздражала. Мы с Никитой не смели лишний раз громко рассмеяться, пробежать по квартире. Если обращались к отцу с какими-то вопросами, то потом, как правило, жалели об этом. И всегда были виноваты. Не в одном, так в другом. Нет, Лидуся сейчас не сможет понять меня. Не сможет понять, почему я так поступила с ее братом.

— Ты говоришь, зря? Ты ничего не понимаешь! А если кто отцу расскажет?

Лидуся не нашла, что ответить. Лишь вздохнула. Да я не ждала ответа. Мне было плохо и без ее высказываний. Ведь на самом деле получалось, что я предала не только Ивана, но и отца тоже, поскольку в душе была на стороне Лидусиного брата.

— Екатерина Алексеевна! Мы к вам с делом огромной важности!

Я недовольно взглянула в сторону приоткрытой двери. В класс заглядывала наша математичка Людмила Николаевна, за ее спиной маячила географ Нона Петровна. Обеих дам я не переносила на дух, но предпочитала не портить с ними отношения. Хотя сдерживаться частенько удавалось с великим трудом.

В данном случае недовольство мое было законным и справедливым. Я терпеть не могла, когда ко мне в класс среди урока вваливались посторонние. И не важно, зачем. Урок нельзя прерывать. Преподаватель теряет мысль, ритм занятия сбивается, детишки тут же начинают расслабляться. Чтобы восстановить накал урока, нужно потерять несколько драгоценных минут.

— Вот тут документик один подписать надо.

Я мысленно чертыхнулась. Приспичило же нашим старым грымзам притащиться с каким-то «документиком» прямо на урок. Подождать не могли, неймется им.

— А нельзя на перемене?

Ребята в классе настороженно ждали. Ромка Петров ехидно улыбался. Видимо, заранее предугадал результат наших переговоров. Меня всегда поражала интуиция подростков, она их редко подводила.

— Сейчас надо, Екатерина Алексеевна. Нона Петровна тут же и повезет его куда следует. Нам только вашей подписи не хватает.