Работа над ошибками (СИ)

Крепко обнял. Заглянул мне в лицо.

— Нам давно пора быть вместе. Хватит изводить друг друга.

Его слова казались тяжелыми, выверенными до миллиграмма. И они испугали меня. Быть вместе — это ежедневные «качели», это его непереносимые приказы, это подавление моей воли, моих желаний.

Я сделала попытку вырваться. Иван обхватил меня двумя руками, точно спеленал.

— Да! — сказал, как припечатал. — Дать тебе волю, так ты всю жизнь потратишь, решая, хорошо это или плохо.

Сейчас мне стало не до решения такой дилеммы. Голова закружилась и дыхание перехватило. Зато Иван задышал чаще…

Мы лежали с ним на холодной траве и скользили, скользили к дальнему, туманно синеющему берегу. Все было иначе. Все случилось лучше, чем в первый раз. Осмысленнее, что ли? Красивее… И чудеснее… Я кусала губы, стараясь не стонать от удовольствия. Иван, делая большие паузы между словами, шептал мне:

— Вот так… Вот так, дорогая… Кричи, не бойся…

Его бессвязное бормотание казалось мне чужим. Это не мог говорить Иван. Он украл у кого-то взрослые слова и дарит их мне… Но, может, я чего-то просто не понимала?

Потом все тело было пустым и легким. Как воздушный шарик. Ничего больше не хотелось от этого мира, от этой жизни. Я получила все сполна и довольна этим.

Долго пребывать в блаженной истоме не дал Иван. Заставил одеться, застегнуться. Земля, мол, холодная, простудиться легко. Я одевалась и застегивалась, не стесняясь Ивана и его жадных взглядов. И он меня не стеснялся. Вел себя, словно мы давно женаты и между нами нет никаких тайн и секретов. Сам проверил на мне одежду: все ли в порядке? Потом завернул в свой пиджак.

Мы сидели с ним, обнявшись. Молчали. Смотрели на далекие звезды. От земли тянуло сильным холодом, и я начала мерзнуть. Заворочалась, меняя положение так, чтобы при этом Иван не размыкал своих рук.

— Мы уже один раз сидели… точно так же, — неожиданно вспомнил Иван. — Не забыла? Ты маленькая еще была. В яму для погреба свалилась, а я тебя вытаскивал.

И опять молчали. Опять смотрели на звезды. Так бы и просидела с ним всю ночь. Вспоминали бы, целовались… Только домой давно пора. Уже не слышно издалека смеха и гитарных струн. Наверное, все разошлись.

Домой так домой. Иван согласился, не споря. Мы долго отряхивали друг друга. Поминутно целовались. И домой пошли самой дальней, глухой дорогой, чтобы подольше побыть вдвоем. Держались за руки. Приникали друг к другу на минуту. И опять держались за руки. Сначала молчали, прислушиваясь к звукам наступающей ночи, к дальнему лаю собак. Потом потихоньку разговорились. О себе, конечно. О ком же еще? И я по своей наивности поинтересовалась, что мы будем делать дальше? Поженимся? Иван пустился в небрежные рассуждения о том, когда надо вступать в брак, а когда еще рано. Нам было рано. Это я поняла.