Раб лампы

Выследить? А будет ли толк? Вова звонит, а в его присутствии моя нервная система всегда расслаблялась. Правда, в последнее время Вова сам стал попадать в неприятности и заодно меня вовлекать… Так или иначе, решение созрело.

— Вот что, — сказала я. — Буду стоять на Московской, у кафе «Брудершафт». Знаешь такое?

— Да. Я там неделю назад справлял день рождения своего друга. Там пиво хорошее подают и бифштекс.

— Я буду поблизости, в машине.

— В своей машине? — лукаво спросил Вова Крамер. — Или в чужой?

Но мне было не до его двусмысленных шуток.

— В своей, — отозвалась я. — Красный «Фольксваген Пассат».

— У тебя же был «Фольксваген-Жук», и ты его очень хвалила, хоть и старенькая модель. Значит, сменила машину?

— Да, новую купила, — на автопилоте ответила я. — А «Жук» у меня и сейчас есть. На нем тетушка иногда ездит за город.

— Ездит? Сама? Да, она у тебя современная женщина. Ладно, договорились. Я минут через тридцать буду.

— Ты далеко?

— Не очень.

Я сложила телефон и нервно сунула его в сумочку. «Я все равно прогуляться хотел…» Эта аладьинская фраза криво и размашисто выцарапалась в моем мозгу, как ржавым гвоздем накорябанная на заборе. Куда он пойдет? Он до сих пор не сказал еще ни одного лживого слова: сбылось все! Даже то, что касалось моего телефона и входящего звонка, который на него и поступил.

Я не очень верю в экстрасенсорику, хотя в моей практике случались прецеденты, которые с некоторой натяжкой можно было отнести именно к этой сфере человеческого бытия. Нет, в экстрасенсорику я все-таки верю! А не верю я предсказаниям о будущем. Даже о ближайшем. Вроде того, что в следующие пять секунд на мой мобильный поступит входящий вызов.

…Когда я выходила из подъезда Аладьина, я была очень близка к тому, чтобы уверовать в предвидение будущего. Только что пообщалась с одним таким Нострадамусом…

* * *Я недаром назначила Крамеру встречу возле бара «Брудершафт». Бар был в самом деле весьма приличный, однако же кое-что другое послужило решающим фактором для этого выбора: со стоянки прекрасно просматривалась арка аладьинского дома. Если Аладьин и правда пойдет погулять, то он выйдет только из нее. Если, конечно, не будет крутиться во дворе. Впрочем, если он будет топтаться там, он мне будет неинтересен. Он собрался куда-то. Куда же он пойдет?

Да еще в таком состоянии — под моим препаратом!

Без сомнения, на него как-то действует свет. Не зря он никогда не включает верхнего освещения. На улицу выходит, но в пасмурные дни. И эта фраза: «Испугался фонаря».