Чижик - пыжик

— Кто тебе мешает ходить сюда?!

— Не пойду же я одна.

— Мальчика бы того, талантливого, пригласила.

— Нет, с ним на симпозиумы надо ходить. А в ресторан — с тобой.

В пару мы выбираем не того, с кем приятно работать, а того, с кем приятно отдыхать.

— Смотри, как метрдотель с теми обращается, — кивнула она на вошедших, быка и телку в золотой сбруе.

Засунув презрение поглубже, метрдотель с улыбкой посадил их за столик, где танцовщицы будут стряхивать в тарелки грязь с подошв. Маленькая месть маленького человека.

Мы плотно заправились.

— Сегодня разгрузочный день наоборот, — весело сообщила Света.

На обратном пути нас тормозили на каждом посту ГАИ. Надеялись, что я пьяный еду. Такса — сто баксов. Я хоть и пил, но в меру, не с их шнобелями учуять, не им по сотне получать. Нате хуй, за яйцами потом зайдете.

Мзия была дома. Не заплаканная.

— Очнулся? — спросил ее.

— Да. Поговорил немного. Слабый еще. Есть ничего не стал, только воду пил, — отрапортовала она, счастливо улыбаясь. — Прогнал меня к дочке.

У малых народов чадолюбие обратно пропорционально их величине. Это русские похуистски относятся к своим детям. Зато вырастаем неприхотливыми, способными выжить в нечеловеческих условиях. Может, поэтому так и относимся к своим детям.

Мзия и бабка с неменьшим удивлением, чем охранники кабака, посмотрели на Свету. Обычно я приводил блядей, у которых призвание было четко написано на смазливых ебальничках.

— Дочка моего банкира, — представил я ее.

Грузинки сразу потеплели, начали за стол усаживать. Еле отбился. Пережрешь — не до ебли будет.

— Сейчас, я в ванную схожу, — сказала Света, когда привел ее в свою комнату. Она достала из сумочки зубную щетку и пасту. — Как старая опытная проститутка — все с собой ношу.

Раздевал ее, осуществляя лучшие девичьи мечты — медленно и с восхищенным взглядом. Правда, моих глаз она не видела, смотрела в пол. Нижнюю губу, само собой, закусила. Я расстегнул маленькие пуговки ее кофточки, теплой, пропахшей ее телом и духами, похожими на те, которыми пользовалась моя жена. На Свете было черное белье, новое, наверное, специально для этого случая берегла. Сиськи среднего размера, торчком — два конуса с закругленными вершинами. Кружки темно-коричневые и большие, а соски маленькие, почти незаметные. Я беру Свету на руки — осуществляю еще одну ее мечту — отношу на кровать, арабскую. широченную, рассчитанную на двуспальную восточную женщину. Моя женщина, полувосточная, полуспальная, кажется на большой кровати еще меньше, худее.

Старая проститутка оказалась целкой. Но въехала с первой палки. Стонала низким хриплым голосом и так громко, что слышно было по ту сторону Садового кольца.