Чижик - пыжик

Отпахали, заработали пайку баланды, отстегнули в общак чиновникам и бандитам, теперь имеют полное право нажраться и похрапеть. От тостожопинского быдла отличаются заносчивостью и суетливостью. Нет у них провинциальной неторопливости, уверенности, что на собственные похороны успеют: без них не начнутся.

Платной стоянки поблизости от общаги не было, поэтому встал на служебную и нанял персонального сторожа — очкастого еврейчика с задумчивым выражением на узком и носатом ебальнике. У такого никогда нет денег, даже национальные качества не помогают. Он сперва поломался, показав на знак:

— Здесь написано, что только для служебного транспорта.

— У меня на сарае «хуй» написано, а там дрова лежат, — дал я ему ценный жизненный совет.

Совет понравился, по крайней мере, на меня посмотрели, как на такого же умного, как сам. Высокая оценка. Умнее нас ведь не бывают, а если и попадаются изредка, то это слишком умные.

На вахте сидели две старушенции, одна в очках, другая без, но с такими совиными глазами, что лучше бы носила. Узнав, к кому я, удивленно переглянулись. Значит, Светочка блюдет себя, а если и подъебывается, то на стороне.

— Отец передал ей, — показал я им пакет с конфетами и тортом.

Бабульки сразу расслабились: не ебарь, просто знакомый. Им даже обидно стало. Так бы обсудили нас со Светой, представили в постели, глядишь, и сами бы кончили.

Шлемина дочка жила в обычной комнатушке с двумя соседками. Три кровати, три тумбочки, два стола — большой письменный и маленький кухонный, два стула с потертыми сиденьями. На кухонном столе чайник, две кастрюльки, горка посуды и три чайные чашки. Светину тумбочку легко было угадать по Чебурашке. Когда-то я с недельку пожил у халявы в таком же общежитии. Переебал пол-этажа, а потом вынужден был сматываться, потому что слишком громко девки начали судачить, у кого пизда лохмаче. Одна Светина соседка — ничего, я бы воткнул ей до упора, пока не пропищит: «Уатит!» В золотисто-красном халатике она лежала на кровати поверх одеяла и делала вид, что читает учебник. Смотрит в книжку, а видит хуишку. Вторая — типичная серая мышка — сидела со Светой за письменным столом, грызла овсяное печенье и гранит наук. И то, и другое крошилось. У всех троих физиономии начали стремительно меняться, когда увидели, что вошел не однокурсник. Уверен, по стуку определили мужчину, поправили одежду и проверили, нет ли на радиаторе сохнущих трусов. Светочкина мордашка обзавелась таким ярким красным цветом, какому еще названия не придумали. Серая мышка судорожно проглотила недожеванное печенье, а огрызок спрятала за учебник, как будто прожорливость — ее главный недостаток.