Моя пылкая любовница

 — Твоя жена?

Он удивленно поднял глаза:

— Вот что ты подумала?

Рейф вспомнил день, когда Памела подарила ему эти часы, вспомнил, как сверкало в ее васильковых глазах возбужденное радостное предвкушение, как прыгали вокруг розовых щечек ее задорные белокурые кудряшки. Она была такой хорошенькой и такой юной. Всего шестнадцать лет и два месяца…

Ее отец был часовщиком, и она уговорила его сделать эту вещицу — совершенно новую задумку с длинной стрелкой, показывавшей время вплоть до секунд. Единственная избалованная дочь, она вертела своими родителями, как хотела, и Рейф это знал. Но при этом не рождалось на свет более доброй и щедрой души. Ее любили все; когда она проходила мимо, соседские мужчины приподнимали свои шляпы в знак уважения, а женщины улыбались и говорили, какая это милая, добросердечная девушка, какое благословение для родителей."

"Памела немножко разбиралась в часовом деле, потому что много времени проводила в лавке отца. Нежелая, чтобы кто-нибудь еще, кроме нее и Рейфа, читал эти слова, она решила, что выгравирует их сама. Сердце, конечно, опережало мастерство, и нетвердая рука Памелы дернулась на слове «навсегда», сделав небольшую закорючку. С этим крохотным недостатком часы стали для Рейфа только дороже.

Посмотрев в темные бархатные глаза Джулианны, Рейф понял, что необходимо хоть что-то ответить.

— Не нужно обижаться. Она мне не жена.

Плечи Джулианны чуть расслабились, напряжение покинулоее.

— И все-таки она для тебя очень важна.

— Она была важна, — Рейф надел жилет и нетерпеливо застегнул золоченые пуговицы. — Памела была дочерью мастерового из Чипсайда, где я когда-то давно жил. Мы с ней обручились и хотели пожениться.

— А что было потом?

— Она умерла. Если ты не возражаешь, я бы не хотел сейчас вдаваться в подробности. Надеюсь, мне удалось разогнать твои страхи?

— Страхи — да, но не любопытство. — Джулианна протянула Рейфучасы. Он взял их с ее ладони и сунул в карман жилета. — Рейф, мне так жаль.

— Она умерла много лет назад. Что поделаешь…

Джулианна подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони, прикоснулась к его грубоватой коже атласными ладошками. Притянув к себе его голову, она прильнула к губам Рейфа. Поцелуй был легким, как прикосновение перышка. Медленно, мягко она заключила Рейфа в объятия.

Он попытался сопротивляться, но бесполезно. Сдаваясь, он крепко прижал к себе ее обнаженное тело и словно распластал на себе, впиваясь в ее губы. Вожделение стиснуло его, как в тисках, требуя немедленного выхода, требуя облегчения и забытья, которые предлагала Джулианна.

И прежде чем он успел подхватить ее на руки иотнести в постель, ее пальцы проворно начали расстегивать пуговицы на панталонах. С поразительной ловкостью она откинула клапан и скользнула рукой внутрь.