Моя пылкая любовница

Пожалуйста, не искушай меня!

— Мне нравится тебя искушать. Это так весело! Джулианна запустила пальцы в его густые и волнистыеволосы и с наслаждением подставила губы под поцелуй — сладкий, теплый, просто восхитительный. Поняв, что опять приближается к опасному краю, она со стоном отпрянула:

— О, мы должны прекратить, иначе я просто не смогу уйти! Ты хоть знаешь, который час?

— Представления не имею. Посмотреть?

— Нет, я сама. — Положив ладонь на его крепкую грудь, она села и выбралась из кровати.

Даже не пытаясь прикрыть наготу, Джулианна пересекла комнату и сняла со спинки кресла его жилет. Вытащив из шелкового потайного кармашка часы, она положила гладкую золотую вещицу на ладонь, отметив, что они приятно теплые. Щелкнула крышкой, посмотрела на стрелки.

Три семнадцать… Не так поздно, как она думала, но в любом случае уже пора одеваться и отправляться домой.

Джулианна уже хотела захлопнуть крышку, но тут ее взгляд упал на надпись, выгравированную внутри, и она с любопытством прочитала ее.

«Время проходит, но любовь остается навсегда. Навечно твоя, Памела».

Сердце резко, сильно сжалось.

Кинув быстрый взгляд на Рейфа, Джулианна убедилась, что он не смотрит, повернулась к нему спиной и снова прочитала надпись.

Кто такая Памела?

Он никогда не говорил про братьев или сестер, а мать его давно умерла, это Джулианна уже знала. Кроме того, часы — это не тот подарок, который обычно дарят мужчинам женщины-родственницы. И надпись… ну, она слишком личная, слишком интимная. Трудно принять это за что-то другое, а не за слова любви.

Пульс участился, по спине пробежал холодок. У него что, есть еще одна любовница? Или, того хуже, жена?

Боже милостивый, за все то время, что они провели вместе, ей и в голову не пришло спросить, женат ли он!

Мысль показалась настолько ужасной, такой угнетающей, что Джулианна круто повернулась и тревожно спросила — Кто такая Памела?

Рейф непонимающе посмотрел на нее, но всю его дремоту как рукой сняло, едва взгляд упал на часы. Он резко сел, откинул простыню, встал и потянулся за панталонами. Одеваясь, он молчал. Ему требовалось время, чтобы собраться с мыслями.

Мысленно проклиная себя, он застегивал пуговицы. Как можно было быть таким беспечным? Он чувствовал себя с Джулианной так спокойно, уютно и непринужденно, как ни с кем и никогда. И слишком расслабился.

Рейф рывком натянул через голову рубашку.

— Она никто, ясно?

Ее изящные брови сошлись на переносице.

— Это, с каких же пор «никто» берет на себя труд выгравировать целую любовную поэму на крышке карманных часов? Кто она, Рейф? — Джулианна помолчала. Лицо ее болезненно исказилось.