Князь Путивльский. Том 2

Каждый воин мысленно просил: «Только не я!».

Доев, я посидел еще несколько минут. Ем быстро. Приучили в мореходке. Не все за мной успевают. Показав Савке, чтобы плеснул мне еще немного медовухи, медленно выцедил ее и только после этого встал.

— Ну, что, братья, потянем по своем князе и по княжеству Черниговскому?! — тоном деловым, но с ноткой радости произнес я.

— Потянем, князь! — хором ответили дружинник, вставая.

— Тогда по коням! — приказал я.

С монастырского двора я выехал первым За мной следовал тысяцкий Мончук и три моих сына, к каждому из которых был приставлен старый, закаленный воин. Далее в колонну по два следовали три сотни всадников. Если повернуть влево, легко перестроиться в шеренгу по одному. Нападать будем широким фронтом, от обрывистого берега в сторону Олегова поля. Со стороны реки осаждающие не соорудили укреплений. Следом из монастыря выехал обоз с трофеями. Они пойдут к лесу, где их поджидают остальные пехотинцы, устроят на дороге засаду на тот случай, если за нами будет погоня. За телегами шагали монахи, унося самое ценное монастырское имущество.

Мы пересекли Гульбище, спустились в овраг, поднялись по противоположному склону в лагерь осаждавших. С этой стороны караулов не было. Несколько вражеских воинов заметили нас, но тревогу не подняли, поскольку ехали мы со стороны монастыря, медленно и без криков, которыми обычно сопровождается атака. Видимо, не ожидали такой дерзости. Пялились на нас, скорее, из любопытства. Пытались угадать, куда и зачем мы едем в такую рань?

Из шалаша, метрах в трех от которого я проезжал, выглянул пожилой воин и спросил на гуннском:

— Вы кто такие?

Я не ответил.

Гунн стоял, разглядывая проезжающих мимо всадников, и не знал, что предпринять. Если бы он закричал, то погиб бы на несколько минут раньше и спас многих своих сослуживцев. Я ехал дальше, не оглядываясь, но спиной чувствовал его взгляд. Гуннский воин не решился понапрасну беспокоить остальных. Я проехал почти до вала, насыпанного для защиты от вылазок осажденных. Там остановился и повернул коня в сторону Олегова поля. Следом за мной остановились, повернули и выстроились в одну шеренгу дружинник всех трех сотен.

— Ну, поехали! — громко произнес я и метнул степную пику в черноусое лицо гунна, который в метре от меня выбрался из-под навеса и пялился, пытаясь понять, кто я такой и что здесь делаю?

Рев сотен глоток взорвал утреннюю тишину. Три сотни лошадей поскакали вперед, убивая всех подряд. Я приказал не останавливаться, бить только тех, кто попадался под руку. Нам надо наделать больше шума, а не перебить больше врагов. Гунны, поляки и галичане поняли, что на них напали, и вместо того, чтобы оказать сопротивление, дали деру. Началась паника.