В начале пути

– Андрей Константинович, как же так-то?

– Да вот, Яков Тимофеевич, достали до печенки, ну и… А вообще, как-то все глупо получилось, – с бесстрастным выражением лица и с видимым трудом произнес лежащий на кровати Нартов.

– Еще бы не глупо. Куда ты на поединок, коли только и того, что шпагу носить научился, – сокрушенно качая головой, осудил раненого Батищев.

– А что было делать? – не согласился Нартов. – Труса праздновать?

– Ладно, хватит о том. Блюментрост поговаривает, что кризис миновал, теперь прямиком на поправку пойдешь. Но на будущее пусть тебе наукой будет.

– Конечно, будет. Теперь буду фехтованию учиться.

– Вообще-то я не о том.

– А я о том, – упрямо заявил раненый.

– Ну и зря. Тем более государь указ издал, запрещающий лицам, имеющим отношение к науке, защищать свою честь с оружием в руках. Теперь подобные ситуации должны рассматривать суды чести при Академии наук, и по их приговору виновный должен будет принести извинения. Правильный в общем-то закон. Умы недюжинные в науках, а сцепились как наемники последние.

– Может, и правильный, да только я все одно клинок осваивать буду.

– Ну то дело твое. Время девать некуда – осваивай фехтование. Я одного понять не могу. Коли тебе житья в той академии не давали, отчего к государю не обратился?

– Да понимаешь ли, Яков Тимофеевич, когда дело при Петре Великом было, то оно не зазорно, потому как успел я в его глазах цену обрести. А тут что же, только месяц в академии, еще ничегошеньки не измыслил, никак себя не проявил, а уж требую к себе особого отношения? Неправильно это. Думал, как только первых успехов добьюсь, так и устрою этим академикам русскую баню. Но сразу не заладилось. Все на свои деньги дома делал, ни копейки из этого Шумахера вытрясти не сумел.

– И сколь еще тебе нужно было времени?

– Так первая задумка уж готова. Я челнок-самолет измыслил. Теперь прокинуть уток без труда можно, и не то что на малом стане, но и на большом. Хоть в четыре сажени шириной. Думал, доложу государю, а тут уж и вывалю, так чтобы места всем мало было. Вижу ведь, как ему интересны не простые научные изыскания, а те, что к практике с пользой приложить можно.

– Выходит, тебя на взлете сбили, как добрый охотник птицу, – покачал головой Батищев.

– Эка сказал. Яков Тимофеевич, ты не поэт ли, часом?

– Нет, Андрей Константинович, мы все больше по грешной земле хаживаем. Вот, теперь по морю пройтись собрался.

– Наши мануфактуры уж объехал. Есть кое-какие задумки. Но сначала хочу в Англию съездить, глянуть, как у них с канатным делом обстоит. А там уж и волю государя можно будет исполнять. Я, по сути, не просто тебя навестить заглянул, но еще и проститься. Рад, что ты на поправку пошел, теперь в покое поеду.