В начале пути

И это при таком-то жалованье! Академикам платят от тысячи до полутора тысяч рублей в год, нигде такого нет, а желающих не находится. Не объяснишь?

– Право, ваше величество…

– Ты словоблудие-то для других прибереги. Хорошо было, когда я, про свой долг позабыв, предавался охотничьим забавам? Молчи. Все одно правду не скажешь. А я отвечу. Плохо. По сей день не пойму, как все не порушилось. А все оттого, что тело без головы жить не может. Отруби руку – выживет, а вот без головы никак. Ну я-то по глупости и по малолетству, но ты-то взрослый муж. Как можно было отстраниться от всего и дела академии полностью передать в руки Шумахера, кой прямо-таки измывается над преподавателями и академиками? И в случае с этой дуэлью его поведение и интриги не последнюю роль сыграли.

– Но, ваше величество, его поведение объясняется нападками со стороны академиков. Они далеко не так святы, как хотят казаться.

– Если из-за одного пока никак себя особо не проявившего российская наука теряет нескольких, коих имена знают по всей Европе, то, по-моему, выбор очевиден. Да я за одного только Нартова его прибить готов. Значит, так. Шумахера в академии я видеть не желаю. Все бразды правления взять в свои руки. Навести в академии должный порядок, дабы работа проистекала на должной высоте. Шумахер должен убраться из академии тихо и без претензий. Если хотя бы рот раскроет, я велю учинить полное следствие, и не силами академии, а с привлечением КГБ, ибо наука дело государственное.

– Слушаюсь, государь, – понимая, что здесь говорить уже не о чем, смиренно согласился с решением Блюментрост.

– Далее. Лаврентий Лаврентьевич, ты либо наведешь в академии порядок, либо ответишь по всей строгости. Не надо набираться храбрости и просить об отставке. Не получишь. Сумел все разладить, сумей и собрать в кучу, вначале у тебя прекрасно получалось, пока ты не обленился и не свалил свои обязанности на Шумахера. Дед мой мечтал, чтобы эта академия заняла достойное место в ряду иных европейских. Поверь, так оно и будет, даже если мне придется с тебя семь потов согнать и все соки выжать. А теперь иди. Напрямую в дела академии я больше вмешиваться не желаю, а потому давай-ка управляйся со всем прилежанием, дабы умы научные могли трудиться без помех. И еще. Место академика на кафедре механики можешь считать свободным.

– Но Андрей Константинович может поправиться.

– Поправится он или нет, вам на растерзание я его больше не отдам. Прояви ты и иные ученые к его работе хотя бы толику интереса и окажи хоть малейшую помощь, то финансирование академии могло бы значительно возрасти. Не пожелали, вот и варитесь в своем соку. Нартову же я предоставлю возможность работать, а не грызться с вами. Дай только Господь, чтобы поправился.