На пути Орды

Лошади вынуждены были выстроиться цепочкой, одна за другой: морда – в круп, морда – в круп. Бешеный бег лошадей перешел в галоп: мужики, поднявшие сетчатую вольеру-коридор и закрепившие веревки, теперь щелкали в воздухе бичами, пугали коней резкими истошными криками…

Отряд несся растянувшись, не в силах остановиться, не в силах свернуть…

Возникшие справа и слева от вольеры стрелки, ждавшие этого момента, вскинули арбалеты… Щелкнула первая спускаемая тетива. Началась бойня.

Отстреливаться на скаку было абсолютно невозможно. Татарам надо было выпускать стрелы вбок, повернувшись в седле…

«Вольера» же была слишком узка, шириной не более метра. Стоило всаднику повернуться вбок, чтобы выстрелить, как перед носом у него начинала мельтешить сеть, образующая стену вольеры. Сеть на полном скаку сливалась в однообразный серый фон, ячейки сети, проносясь мимо всадника, тут же выбивали из его рук стрелу, – ее и к луку-то приложить не удавалось…

Те из татар, кто, бросив бесполезный лук, схватился за рукоять сабли, чтобы, разрубив сеть, вырваться из бешено несущейся кавалькады смерти, тут же получали две-три арбалетные стрелы – в шею, в лицо, под мышку.

Защитникам Берестихи хватило минуты, чтобы покончить с отрядом Шалыка…

Лошади с убитыми всадниками закончили свой бег в огороженном со всех сторон хозяйственном дворе при княжеском тереме, именно сюда привел их в конце концов сетчатый коридор.

На крышах амбаров и дровяных сараев, примыкающих к двору, стояли самые лучшие стрелки Берестихи, которые должны были сверху, кинжальным огнем, – выстрел справа, выстрел слева, – добить из арбалетов и луков уцелевших и раненых ордынцев.

Однако таких не оказалось.

По приказу Аверьянова из седла вынули только тело предводителя отряда.

Мертвого Шалыка отбросили в сторону.

– За него, за начальничка, еще поторгуемся, может быть, – пояснил Аверьянов. – Для них-то он живой пока… Трупа его мы не отдадим, а мертвые его воины будут молчать.

Забрав у убитых оружие, мужики закрепили их в седлах, прихватив ноги мертвых всадников веревками к стременам, – чтоб, даже съехав с седла, тело волочилось за конем. Закрепили быстро, работая одновременно в двадцать пар рук.

– Готово, Коля!

– Выпускай лошадей!"

"Кони, с лежащими на их спинах навзничь трупами, покинули Берестиху.

Как-то было непривычно видеть убитых всадников, лишенных оружия и вооружения – ни щитов, ни сабель, ни ножа у пояса…. За седлом не приторочен лук, нет и обычного колчана со стрелами…

Отряд мертвецов возглавлял красивый конь с ярко украшенной сбруей, с богатым, инкрустированным седлом.

Седло было пусто.