На пути Орды

А подойти боятся: Семен ведь, когда в кабаке к окошку дорогу себе тропил, пятерых мужиков ушиб до смерти, – даром что Наковальня, – а Федьку, сына кабатчика, парня, – косая сажень в плечах, – у самого окошка двумя ножами с двух рук единым духом насмерть зарезал, – тот его топором едва не достал, да вишь, достать не достал, а на ножи-то разбойничьи сам напоролся!

Трое суток мужики гнали Семена – посменно. Знали, хоть семь жил в тебе, а рано ли поздно не сдюжишь, – сморит сон веки-то… Вот тут мы тебя-то…

И точно. На конском выгоне, возле деревни Ворона, сморил сон Семена… Прямо под конские ноги рухнул, заснул… „Загонщики“ тут и воспрянули, бросились к Наковальне… А Семен словно и ждал того: вскочил, свистнул, заорал благим матом, двух лошадей ножами уколол… Словом, направил табун на „охотничков“… Ну, те кто куда, врассыпную. Но не успели: смял их табун, втоптал. Одного загонщика лошади до смерти убили, а двоих – зело покалечили.

Тем временем Семена с выгона и след простыл… Три дня искали его по окрестным лесам с собаками, да все найти не могли. Это уже потом мужики узнали, что у Наковальни порошок был особый персидский – „перец“ название. Как им свой след посыплешь, так тут собаки все нюх и теряют.

Словом, успел отоспаться Наковальня, пока его снова нашли, в загон взяли. Но и тут он мужиков знатно поводил! К своей деревне, к Новогрудскому селу он свои стопы направил, а там-то уж он места знал – о-го-го! На глазах у загонщиков однажды даже в озере Белый Глаз мыться-купаться стал. Да так он хитро туда пришел, что мужики его видят с гольцов прибрежных, со скал, а взять не могут, – вниз-то не прыгнешь, убьешься!

А другой раз заскочил Семен на винокурню у Черного Глаза, к Лукерье, к старой карге. Купил у нее зелена вина и стоит, пьет, над мужиками насмехается. „Кто первый сунется – нож в горло обрящет!“ А Лукерья, карга, не смотри, что ей уж лет сто как, ему и поддакивает: „А второй кто сунется – с топором познакомится! Кыш отсюда, – он-то хоть и разбойник, да купил зелена вина. А вы все – мразь, смердье, голодранцы бессемейные!“

А на третий день Наковальня и вовсе шутку шутейную придумал: скрал челн на озере и проплыл вдоль „Ласточкиных гнезд“ по речке Старухе. И как плыл, – вдоль стенки-то, – так в пещерки-то в те, что в скалах, каждые две сажени руку по плечо совал: „глядите“, дескать, „клад здесь прячу“! …Его тут нагнали как раз Севостьян с Башлей на долбленке Гавриила-лодочника.