Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

А я и не заметил, когда ты успела так надраться! Ну не беда, давай умойся сама тепленькой водичкой, смой эту гадость, ну вот, хорошо, совсем другое дело. Вот, опять моя девочка красивая, даже еще красивее без этой краски.

Он вытирал мне волосы, гладил меня, и я постепенно успокоилась.

Когда мы вышли из ванной, дети с перепуганными лицами, забыв о своих ссорах, сидели на кухне. Дашка вскочила.

– Кира Кирилловна, простите меня.

– Да ладно, все мы хороши… вы тоже меня простите, я, кажется, перепила немножко…

– Немножко! – хмыкнула Даша.

– Вот была бы у вас кошка, ничего бы этого не было! – заявила я.

И все с облегчением расхохотались.

В пятницу все было тихо и мирно. В субботу тоже. Настал наш последний вечер. Мы с Дашей расстарались, приготовили роскошный ужин и сидели довольно долго. Марат был в ударе, разливался соловьем, рассказывая, как мы с ним поженимся и уедем куда-нибудь к морю, как будем навещать ребят в Тель-Авиве, как они будут приезжать к нам. Дашка сияла, глаза у нее горели. Даня слушал не без интереса, а я сидела молча и уже не могла включиться в эту игру. Я знала, что это конец. Потом ребята деликатно куда-то смотались, оставив нас вдвоем.

– Любимая, пойдем, наше ложе ждет нас!

Мы за это время вполне освоили коварный диван.

А у меня не было сил встать. Ведь пойти сейчас к нему – значит, начать последнюю, теперь уже самую последнюю ночь.

– Нет, давай еще немножко посидим тут.

Я все смотрела на него и не могла наглядеться. Как я любила это немолодое лицо, эти дивные глаза. Он осунулся за последние дни – еще бы, такие любовные подвиги ему уже явно не по возрасту. Ну что ж, еще одна ночь, и он будет отдыхать от этих трудов уже всю оставшуюся жизнь.

– Кира, милая, идем!

– Иди, я сейчас приду.

Он ушел, и слышно было, как он торопливо раскладывает диван. А я все сидела в полном изнеможении.

– Девочка, что с тобой? – Он подошел ко мне, заглянул в лицо. – Отчего ты такая грустная? Ты мне не веришь?

– Ну как мне убедить тебя? – Он сел рядом, обнял меня. – Хочешь, я поклянусь своими детьми?

– Хорошо, тогда просто поверь мне, вот возьми и поверь! Ты думаешь, я струшу, да? Пойми, дурочка моя, я теперь боюсь только одного – потерять тебя снова, а все остальное мне не страшно. Подумай сама, чего мне теперь бояться? Скандалов? Так я их столько пережил, что еще один, пусть и грандиозный, меня уже не испугает. В институте теперь никому нет дела до личной жизни преподавателей, к тому же я давно хочу уйти оттуда. Средства у меня есть.