В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Потому что она любила болтать о всяких существах из сказок, как о живых. Чуть больше цикла назад граф скончался. Одни говорили, что болезнь, другие шептались — отравили. Но как только это случилось, всё переменилось за один лишь рак для молодой графини. Но не сама она додумалась показать себя свету, другой жизни ведь не знала. Однажды ночью я увидела странных всадников, примчавших в замок инкогнито. С них всё и началось.

Литиция перевела дух, в глазах ужас.

— Опиши их, — спрашиваю, затаив дыхание.

— Мне тяжело, господин Крис вспоминать, — признаётся. — Это были суккубы. Здесь их никогда не жаловали, но это были именно они. Старик и три женщины.

Оппаньки. Аж заёрзал на стуле.

—…помню, как старца снимали с коня, — продолжает с зенками навыкате. — Девы воины, движения их были плавными, как у хищников. Они ещё большую и странную бочку на повозке прикатили, накрытую пологом плотно. Я тогда от страха дышать перестала. Меня они заметили почти сразу, но ничего не сделали. Однако утром комендант турнул из замка с концами. Вскоре узнала, что всех прежних слуг выгнали насовсем.

Замолчала, задумалась. А волосики на руках её дыбом.

— Не рассмотрела их?

— Нет…

— Хотя бы что — то. У старика была длинная белая борода? — Пробую зайти с другой стороны.

Закивала! Ох, ёпт.

И действительно, какой старый суккуб попрётся за тысячу километров через Хребет? Наверное, только тот, кто уже в Леванте!

Неужели и вправду Зейган⁈ Советник королевы Ханы. Вот же сука. Вроде не слышно и не видно его было, а здесь успел поднасрать под шумок. Козлина старая.

— Что было потом? — Пытаю её дальше, сгорая от любопытства.

— Каждый цикл прежний наш король проводил балы в столице, куда съезжался весь свет. На празднование она и поехала, где покорила всех мужчин. И молодых, и старых. Поговаривают, что и многих женщин.

— Какой она предстала на балу, ты не видела, как понимаю, — прокомментировал задумчиво.

— Нет, господин.

— А когда в последний раз видела?

— До смерти отца. И не так уж редко, — призналась Литиция, и в груди моей закралась надежда на какую — нибудь зацепку.

— И что скажешь? — Пытаю дальше, затаив дыхание.

— Обычная она была, взгляд блаженный помню, голос, как у помирающей. Со служанками постоянно смеялись, мол, помирает девочка, всё никак не помрёт.

— Понятно. Суккубы всё ещё с ней?

— Откуда мне знать, — разводит руками. — О суккубах вообще никто ничего и не болтал, будто мне одной они померещились.

Ответив, Литиция за чайник взялась, руки подрагивают. Чая мне и себе подлила. Смотрит вопросительно.

А у меня мысли зароились в башке. Какой ещё вопрос задать женщине, которая с начала предполагаемого заговора была сослана прочь, не знаю.

Хотя нет! Знаю.