Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Прислушиваясь, я чувствовала, как каждый волосок на моей шее встает дыбом. Мне наконец стало ясно, почему Измаил вернулся сюда, рискуя быть плененным и вновь обращенным в рабство. Причиной тому была не любовь, не дружба, не привязанность к своим товарищам рабам, а могущество.

Какую цену можно заплатить за возможность предсказывать будущее? Любую — такой ответ я видела на потрясенных лицах собравшихся. Он вернулся сюда из-за Маргарет.

Церемония продолжалась еще какое-то время. Не знаю, долго ли действовал дурман, но я видела, как то здесь, то там люди, обмякнув, оседали на землю и начинали клевать носом. Иные бесшумно ускользали в темноту своих хижин, и постепенно толпа рассеялась. У костра осталось лишь несколько человек, только мужчины.

Все они были крепкими, уверенными в себе и, судя по манере держаться, привыкли командовать и принимать знаки уважения, по крайней мере со стороны рабов. Правда, поначалу они держались поодаль, сбившись в кучку, но потом один из них, определенно вожак, выступил вперед.

— С ними все, мон, — сказал он, резким кивком указав на спящие фигуры вокруг костра. — Теперь спрашивай ты.

На лице Измаила появилась слабая улыбка, однако мне вдруг показалось, что он нервничает. Возможно, его беспокоило приближение этих мужчин. Явной угрозы никто из них не демонстрировал, но все они выглядели настроенными серьезно и заинтересованными. Причем интересовала их явно не Маргарет, а именно Измаил.

Наконец он кивнул и повернулся к Маргарет. Когда церемония прервалась, лицо ее сделалось пустым, взгляд отсутствующим.

— Боуасса, — воззвал он. — Твоя прийти, Боуасса.

Я невольно отпрянула, отодвинувшись на скамье настолько, насколько могла. Кем бы ни был этот Боуасса, он мог появиться мгновенно.

— Я здесь, — прозвучал голос, столь же низкий, как у Измаила, но очень неприятный.

Один из мужчин невольно отступил на шаг.

— Скажи мне то, что я хотеть знать, Боуасса, — попросил Измаил.

Голова Маргарет слегка наклонилась, в бледно-голубых глазах блеснула искорка, словно вопрос позабавил оракула.

— То, что ты хочешь знать? — В низком голосе угадывалась легкая ирония. — Но зачем, мон? Ты пойдешь в любом случае, скажу я тебе что-нибудь или нет.

Легкая улыбка на лице Измаила вторила усмешке Боуассы.

— Ты говорить правда, — мягко отозвался он. — Но эти… — Не сводя глаз с лица оракула, он кивком указал на мужчин. — Они тоже идти со мной?

— Да, — произнес голос, после чего последовал неприятный смешок. — Причудница умрет в ближайшие три дня. Здесь им больше нечего делать. Все вы должны быть со мной.

Не дожидаясь реакции, Боуасса широко зевнул, сопровождая это громким рыганьем, выглядевшим особенно дико, поскольку произвел его изящный ротик Маргарет.