Путешественница

— Спасибо, мэм. Я очень, очень благодарен вам, — пролепетал Томпкинс заплетающимся языком.

Он встал было на ноги, но они не послушались, тогда я схватила его и потащила к выходу. Моряк упирался изо всех сил и бодро обещал:

— Ну что вы, миссис Фрэзер! Гарри Томпкинс сам дойдет, уж поверьте моему слову. — Он шатался, но ни в какую не хотел покидать мою каюту. — Со мной все было в порядке, и так будет впредь, — подмигнул моряк с косичкой, восставший из пепла печатной мастерской.

Красный нос и карий глаз отчего-то заставили меня задать ему, может быть, не совсем уместный вопрос:

— Э-э-э… мистер Томпкинс, а можно узнать год, когда вы родились?

Он заморгал, но был слишком пьян, чтобы хорохориться, и просто ответил:

— В лето Господне тысяча семьсот тринадцатое.

— А-а, понятно. Спасибо.

Спустя пару дней борьба с эпидемией приняла рутинный характер, то есть, как и всегда в подобных случаях, отчаяние первых часов битвы сменилось тупым упорством ежедневного боя. Поначалу помощь нужно предоставлять незамедлительно, поскольку от оперативных действий врача зависит, будет ли исход болезни летальным либо пациента можно спасти. Но это справедливо в случае, например, повреждения конечности, когда остановка кровотечения и правильная обработка раны спасают жизни и части тела. Тогда врач должен проявить героизм и неустанно оказывать помощь в любое время суток. При массовых заражениях типа тифа все обстоит несколько иначе.

Бдить денно и нощно, сражаясь с микробами и бактериями без антибиотиков — бесполезное дело. Я рассчитывала только на то, что болезнь отступит сама, а смерть повременит, что организм моряков справится сам и что больные выдюжат и это испытание. В таких условиях нужно было делать то, что следовало, и я поступала именно так.

Против всякой хвори имеются или должны иметься лекарства, как каждый яд имеет противоядие. У меня не было лекарств, и тьма и смерть поглощали меня и моих больных: за девять дней умерло сорок четыре человека.

Все, что у меня имелось, так это бочонок спирта. Каждое утро я должна была заставить себя и тех, кто помогал мне, встать и снова отправиться на битву с невидимым врагом, пока еще не встало солнце и пока нарождающийся день не забрал новые жертвы.

Кое-какие подвижки были, но слишком уж скромные: некто Ховард, бывший канонир, мог быть источником заразы. Как я установила, полтора месяца назад он повредил руку и был переведен на камбуз, где обслуживал кают-компанию.

Судовой хирург также вел журнал, из которого удалось установить, что первым зафиксированным заболеванием была болезнь морского пехотинца из кают-компании, как и последующие четыре случая.