Путешественница

— Эх, всего четверть мили! Да это сущий пустяк! Я четверть мили на раз проплыву! — хвастал юноша, поднимая голову к низким небесам.

— Я знаю. И очень хочу это увидеть. — Джейми ободрял парня, пряча улыбку. — Течение там отличное, само несет, так что плыть тебе будет легко.

Эуон умолкал, возбужденно сопя; его глаза лихорадочно блестели.

Мыс, выступавший над бухтой, погрузился в пелену тумана. Там не было ни души. Голоса звучали очень гулко, и мы остерегались говорить между собой, взволнованные важностью предстоящей задачи, тем более что говорить было особо не о чем. Тюлени лаяли, море шумело — эти обычные для побережья звуки создавали иллюзию того, что где-то переговариваются матросы. Джейми показал племяннику башню Элен, дымоход которой терялся в тумане, и пошел ко входу, прихватив с собой веревку.

— Рубашку снимешь, когда спустишься. — Он кричал, чтобы его было слышно в шуме волн. — Можешь не снимать, но тогда пеняй на себя: изрежешься о камни и вряд ли доберешься до берега живым.

Парень согласился. Когда мы привязали веревку к его поясу, он быстро ухмыльнулся, явно нервничая, и стал осторожно спускаться.

Джейми привязал другой конец веревки к своему поясу и теперь постепенно увеличивал конец, прикрепленный к Эуону, таким образом помогая ему. Я побаивалась стоять на башне в полный рост и встала на колени, взглядывая с площадки на морской берег, находившийся под нами.

Эуона долго не было, но он все-таки выполз из башни. Отсюда, сверху, он казался совсем муравьишкой. Отвязав веревку, он осмотрелся, а увидев нас, с тревогой наблюдавших за ним, радостно замахал рукой. Я тоже помахала ему, а его дядюшка ограничился бормотанием:

— Давай, парень, не мешкай.

Я смотрела, как движется Эуон. Когда мальчик сбросил рубашку и пошел к воде, а затем погрузился в бурные волны, я вздрогнула, а Джейми напрягся.

— Ох, как же ему холодно! — не выдержала я.

— Да уж. Эуон-старший говорил верно, сейчас не время для купания, — мрачно констатировал Джейми.

Он был бледен, глаза, неотрывно сопровождавшие парня на протяжении его пути, смотрели не мигая. Причиной этому, конечно, была не рука, хоть ему и не стоило пускаться сейчас в такое путешествие и уж тем более держать веревку. Джейми хотел казаться бодрым, но ему не удавалось обмануть ни меня, ни себя.

Если бы с Эуоном что-то случилось, мы были бы бессильны. Это было страшно.

— Возможно, стоило отправить его, когда бы рассеялся туман? — Нужно было как-то отвлечь Джейми от тяжелых мыслей.

— Да. Но тогда мы бы торчали здесь до следующей Пасхи, не раньше, — едко заметил он. — Правда, могло быть и пояснее, чем сейчас.

Из-за тумана острова было плохо видно, и они снова скрывались, едва представ нашим взорам. После того как Эуон проплыл ярдов двадцать, туман поглотил и его.