Путешественница

— Нет, — Дженни на глазах теряла уверенность.

— Джейми, вы отправитесь во Францию?

— Да, придется. У меня нет другого выхода: Лаогера еще не вышла замуж, поэтому мне желательно держаться отсюда подальше. К тому же ты не знаешь всего. В Эдинбурге произошли неприятности, так что будет благоразумно пересидеть какое-то время.

Со мной никто не говорил, и я призадумалась. Джейми хочет уехать из Лаллиброха на время, но выходит так, что он покидает Шотландию! Это оказалось для меня новостью, как и для остальных.

— Джейми, чем ты намерен заниматься?

Дженни уже не вышивала и не могла притворяться, что вышивает. Она в упор смотрела на брата.

Джейми возил рукой по лицу. Весь этот день он решал неотложные дела и не мог полежать в постели. Я предлагала ему отдохнуть, но он хотел присутствовать на семейном совете, имея равные права с остальными домочадцами. Он не хотел лежать, словно неизлечимый больной, если был в состоянии сидеть или стоять.

— Я думал об этом. Джаред не прочь приобщить меня к своему делу, да и я не отказываюсь от его предложения. Какой-то год я смогу пожить у него. А малыш сможет учиться в Париже.

Мюрреи обменялись теми взглядами, которых для женатых пар хватает, чтобы понять друг друга с полуслова.

Помолчав, Дженни склонила голову.

Эуон блеснул улыбкой, обнимая ее.

— В этом нет ничего страшного, mo nighean dubh. — Он обратился к Джейми, одним словом решив судьбу младшего сына: — Забирай, мы не против. Малец сможет многому научиться.

Формально Джейми обратился к зятю, но было ясно, кого он спрашивает. Та, кому предназначался вопрос, блестела покрасневшими глазами.

— Пока мы отвечаем за него и можем устраивать его судьбу. Так что пусть она будет счастливой, — твердо произнесла Дженни. — Только приглядывайте за ним, хорошо?

Потерянный и оплаканный ветром

Прелесть Шотландии в ее своеобразии, будь то зелень долин и блеск озерной глади Лаллиброха или пустоши Северного Йоркшира. Там, куда мы отправились, тоже было красиво: предгорья, на которых рос вереск, и утесы, прокалывавшие своими остриями туман и вздымающиеся дальше в небо.

Туман мешал ехать, все больше густея. Чем ближе мы были к морю, тем больше было тумана. Он появлялся рано и исчезал только к утру, так что ехать можно было всего несколько часов, да и то около полудня — в самое солнечное время. Мы едва плелись, непрестанно прерывая путь, но никто из нас не нервничал так, как Эуон: он бесконечно крутился в седле, пытался выехать вперед и возвращался, не видя ничего, свидетельствовавшего о близком окончании путешествия.

— Когда же мы будем у тюленьего острова? — раз десятый спрашивал он.

— Мне думается, через четверть мили, — отзывался Джейми.