Путешественница

Я была для него старой любовью и думала, что на этом наши отношения кончились, что Джейми будет жить с новой семьей, и ушла от него, позорно бежала, не думая, что ждет меня впереди. Это бегство было смерти подобно, и я надеялась, что Джейми остановит меня — иначе мне было не остановиться.

Я была слишком горда, чтобы задуматься над тем, что я делаю, но тем не менее слова Эуона дошли до моего сердца.

Наша жизнь с Джейми похожа на открытие ключом замысловатого замка, где все шестеренки приводят в движение друг друга и зависят друг от друга. Такие сложные отношения у меня были разве с Брианной, но с Джейми все было куда сложнее. Замок открылся окончательно, когда я вернулась в Эдинбург, когда вошла в тупик Карфакс. Замок был открыт, но не сама дверь — я не могла открыть ее сама, на это мне недоставало сил. Но то, что было скрыто за дверью — наше будущее, — уже виднелось и манило за собой.

Смотря на распростертого Джейми, следя за его дыханием, отмечая тени на его лице, я осознала, что единственное, что должно меня занимать и заботить, — то, что мы живем и живем, в одном городе. И будем жить: я возвращаюсь навсегда, чего бы это ни стоило.

Джейми смотрел на меня, но я была занята своими мыслями. Звук его голоса вернул меня в комнату к больному.

— Ты здесь, англичаночка. Я ждал тебя.

Он не дал мне ответить, продолжая говорить. Тень ложилась на его лицо, глаза были черными.

— Моя хорошая, моя любимая… — Я с трудом улавливала его голос, таким тихим он был. — Ты так хороша, золотые глаза, легкие волосы.

Он потрогал губы сухим языком.

— Да, ты простила меня, ты узнала, я вижу, я знал это.

Неужели он думает, что я забыла, как он выглядит. Но нет, пускай выговорится.

— Mo chridhe, я боялся, что ты уже никогда не придешь… Но ты здесь! Да… Я так боялся, я никого не любил после тебя, мне никто не нужен… но было так тяжело…

Он бормотал что-то несвязное, закрывая глаза.

Я не двигалась, думая о дальнейших действиях. Джейми опередил меня: он снова посмотрел на меня, ища мои глаза и задыхаясь от лихорадки.

— Это недолго, не переживай. — Его губы дрогнули, изображая подобие улыбки. — А потом я опять буду с тобой, гладить тебя, ласкать. Да, это так хорошо — ласкать тебя. Я хочу коснуться твоей кожи.

— Джейми, милый Джейми!

Я нежно погладила его по щеке, горящей под моей рукой.

Он внезапно пришел в себя и выпучил глаза от изумления. Затем вскочил на кровати, закричав от боли, причиненной ранам этим подъемом.

— Боже, Господь наш Вседержитель! — Он держался за левую руку. — Ты правда здесь, не снишься, не кажешься! Черт побери, забери, приподними и шлепни! Господи Иисусе, к Тебе наши молитвы!

— В чем дело? — Я считала нормальным удивлять Джейми своими бесконечными возвращениями из странных мест.