Путешественница

 — Да только что будет потом…

Джейми поддержал боевой дух мальчишки, подмигивая племяннику и изрекая:

— А потом, малыш, тебя примут яко блудного сына. Помнишь этот сюжет? Дженни будет рада видеть тебя, когда бы ты ни пришел.

Эуон-младший с разочарованием посмотрел в глаза дядюшке.

— Дядя Джейми, не обольщайся: жирного тельца мне не видать. Матушка, может, и порадуется, да только не моему возвращению, я-то знаю! — Парень поджал губы, подумал, повздыхал, вспоминая прошлые свои возвращения в отчий дом, и сел ровнее в седле. — Скорей бы уж все прошло.

— Что, есть все основания так бояться? — Я наблюдала за Эуоном, спускающимся по камням, и размышляла о том, что ждет его и меня.

Джейми развел руками.

— Мать есть мать, да и у отца сердце не каменное — простят, конечно. Но не без порки. Впрочем, мне тоже есть чего бояться, меня тоже ждет своя доля упреков и всего такого. Думаю даже, что у меня больше оснований нервничать перед встречей с сестрой и зятем.

Он пустил коня вслед за пони Эуона.

— Англичаночка, едем, осталось совсем немного. Чему быть, того не миновать.

Я тоже переживала перед встречей с Дженни, которой еще не видела, и въезжала в Лаллиброх с опаской. Поначалу, как и всегда, нас встретили собаки разнообразных мастей. Выбежав из-за изгороди, они принялись ругать нас как чужаков, но потом признали и встретили, как подобает встречать хозяев — заливистым радостным лаем и визгом.

Паренек спрыгнул с лошади навстречу радующимся псам, норовившим лизнуть его в нос. Животные искренне были рады его приезду, и я надеялась, что так же тепло нас встретят все остальные обитатели Лаллиброха. Эуон взял на руки одного из щенков, бывших вместе со своими сородичами, вертевшимися между ног лошадей.

— Это Джоки, — протянул он мне песика, показывая бело-коричневую меховую массу. — Подарок отца, мой пес.

— Хороший, — почесала я уши Джоки.

Тот захотел проявить благодарность и вернувшемуся хозяину, и незнакомой тетке, приехавшей с ним, и лизал мои руки и руки Эуона.

— Сам будешь чистить свою одежду. Я не буду собирать собачью шерсть с твоих вещей, — заявила какая-то девушка.

Она стояла у обочины, придя на лай собак. На вид ей было лет семнадцать; она была высокой и худенькой.

— А ты будешь чистить свою юбку! Смотри, сколько репьев нацеплялось на нее! — парировал Эуон, видимо, не впервые вступая в словесную баталию.

Незнакомка нагнула голову, чтобы очистить юбку от заявленных репьев, действительно нацеплявшихся на нее. Темные волосы рассыпались по ее плечам.

— А знаешь, что сказал отец о тебе? Что тебе нельзя доверить даже собаку. Забросил ее, а сам где-то шляешься, — не осталась в долгу девушка.

На этот раз Эуон стушевался от ее замечания.